Институт отката начал себя изживать, как и институт бытовой взятки, ставший ненужным по мере вступления акторов процесса давания и взятия в корпорации и перехода бюджетных учреждений на новые принципы финансирования, что привело к появлению замещающих альтернативных корпоративных институтов (например, формально частные медицинские центры или гимназии, увеличение количества платных мест в университетах и т.д.), использование которых на фоне корпоратизации выглядит более предпочтительным. Проще оказалось «обратиться по адресу», благо корпорации успешно создали такие «адреса» в рамках Гражданского кодекса, а не искать тех, кому можно дать в условиях их нарастающего дефицита.

Корпоратизация, что очевидно, происходила сверху вниз — от наиболее ценных ресурсов (например, рынок строительства) к, по мере их захвата, к менее ценным (например, ларьки). К настоящему моменту процесс уже почти завершен — не включенного в корпорации ресурса (бывшего рыночного) почти не осталось. Соответственно, ввиду невостребованности почти умер и механизм отката — в отсутствии рынка он просто не нужен.

Возникает логичный вопрос — а куда делись основные субъекты явления, которое называли коррупцией, - т.е. предприниматели? Ответ на этот вопрос очевиден — продолжили отступление туда, где нет государства с его корпорациями. Географически — в гаражи, подвалы, на зарубежные рынки, а ментально — в область «теневой экономики», где продолжили инновационную деятельность по изобретению рыночных механизмов с использованием тех немногих лакун, которые оказались пока не освоенными корпорациями. Но и это только вопрос времени — на носу реализация кластерной политики.

Унификация географии: парадокс двух карт

Забота государства о населенных на территории, формализованная через индикаторы и спущенная на уровень муниципалитетов, почему-то не позволяет унифицировать географию. Почему? Причина в том, что реальная жизнь имеет совершенно противоположенный вектор — значимые ресурсы муниципалитеты извлекают как раз из особенностей географии.

Введение очередных целевых индикаторов в виде формализованных методик расчета каких-либо показателей обеспеченности населенных на территории теми или иными ресурсами, регулятором распределения которых выступает государство, традиционно сопровождает практически любую федеральную законодательную инициативу, в которой есть слово «развитие». Про перманентные изменения в 131 ФЗ и различные кодексы вообще скромно промолчим.

Особенно рельефной ситуация стала выглядеть в последние лет пять, когда выраженные формы приобрела декларация «социального государства», то есть грандиозного распределителя благ. Для оценки этого распределения и появились индикаторы «нормальной» обеспеченности населенных в муниципалитетах врачами, койками, жильем, торговыми площадями и т. д. Эти индикаторы и методики их расчета можно было бы рассматривать лишь как методики статистики с целью унификации сбора данных о состоянии территории, если бы ни одно но — индикаторы декларативны, то есть подразумевают наличие значения минимальной обеспеченности. Это, естественно, влечет за собой административное регулирование, то есть репрессии в отношении тех территорий, которые почему-то не смогли достигнуть «минималки» по тому или иному индикатору.

Проблема в том, что репрессии эти зачастую вовсе не оправданы реальной жизнью, а лишь являются следствием желания унификации реальной географии. Проще говоря, для власти (чем выше уровнем, тем явственней) естественным является желание вписать любое содержание в конкретную общую форму без учета того, что можно было бы назвать «местными особенностями», но что на деле и является основным содержанием местной жизни.

В результате география унифицируется — для власти не существует и не может существовать никакой иной карты территории кроме политико-административной. На местах же тенденция обратная — чем дальше, тем все больше основную роль играет карта физическая. Причина проста — в большинстве случаев главным ресурсом остается эксплуатация географии — административной для получения ресурсов от властей выше уровнем и физической, для получения реальных местных ресурсов, значительная часть которых никак не учитывается. Соответственно, ситуации на местах начинают различаться так же, как и сами места на карте физической. Общее правило простое — чем больше возможностей дает реальная география, тем больше местных ресурсов у населенных на территории. Как нет одинаковых местностей, так нет и одинаковых способов освоения этих ресурсов, что исключает реальную унификацию.