Читаем Дело о бледном вампире полностью

Она заметалась по квартире, кинулась к вешалке, набросила на себя пальто и заторопилась к выходу. Но Ромка преградил ей путь.

— В милицию идти рано. Вы лучше скажите, а кроме театра, она никуда больше не собиралась? Вы сказали, что она раньше времени из дома вышла.

— Она хотела к одной старушке зайти. Да вы же вместе с ней вчера у нее были, Мариночка мне об этом рассказала. Она когда днем вернулась, военные фотокарточки своего деда разыскала и сегодня понесла ей показывать. — В голосе Ирины Афанасьевны вспыхнула надежда. — А ей можно позвонить? Может быть, она у нее задержалась?

Ромка развел руками.

— Кажется, там нет телефона. Я его не видел. Но мы сейчас к ней сбегаем и все узнаем, вы только не волнуйтесь, пожалуйста, и никуда не ходите. Мы вам позвоним.

Он скатился по перилам вниз, девчонки, раскрасневшись, догнали его. Все трое понеслись на проспект и сели на первый попавшийся троллейбус, чтобы сократить путь.

— Сейчас все узнаем, — успокаивающе сказала Катька, но Ромка в отчаянии махнул рукой.

— Мне кажется, мы зря туда едем. Я просто хотел ее мать успокоить, а сам не думаю, что она до сих пор у бабульки сидит. Что ей там делать, когда ее в театре ждут?

— Узнаем хотя бы, была она у нее или нет, — сказала Лешка.

Вскоре они стучали в окошко зеленого домика.

Шевельнулась занавеска, затем открылась дверь. На пороге стояла… Марина.

Ромка глазам своим не поверил.

— Вы здесь? А почему? А вас там ищут.

— Вы, наверное, забыли о репетиции, — обрадовавшись, что девушка жива-здорова, быстро затараторила Катька. — А режиссер звонил вам домой, и ваша мама волнуется, даже в милицию хотела идти.

— Я и сама волнуюсь, места себе не нахожу. Как хорошо, что вы догадались сюда прийти. Позвонить я не могла, телефон у бабушки Симы не работает. К соседям стучала — никто не открыл.

— А мы уж решили… Что случилось-то? — с облегчением спросил Ромка.

— Да плохо ей стало, только что «скорая помощь» уехала. А я задержалась, не могла ее одну оставить.

Девчонки почувствовали запах лекарств.

— А что с ней такое? — встревожилась Лешка.

— Надеюсь, ничего серьезного. — Марина подошла к вешалке и стала одеваться. — Я пришла к ней задолго до прогона, постучала в окошко, а мне никто не открыл. Тогда я подумала, что ее нет дома, и уже собралась уходить, как вдруг случайно потянула на себя дверь, а она открылась. Вошла и вижу, что старушка лежит одетая. Мне от страха дурно стало. Я до ее руки дотронулась, пуль пощупала — бьется. К телефону потянулась — молчит. А свой мобильник дома оставила — он разряжен был. Что делать? Я на улицу, кинулась к первому встречному, он мне разрешил по своему телефону вызвать «скорую». А больше я никуда не смогла позвонить — он трубку отобрал. Думала, врачи быстро появятся, но не тут-то было.

— А что они сказали?

— Они решили, что старушка перепила снотворного, оттого в одежде и уснула. На всякий случай сделали ей укол от сердца, а разбудить не смогли. Она до сих пор спит.

Ребята заглянули в комнату. Бабушка Сима без движения лежала на своем голубом покрывале и чуть слышно дышала во сне.

— Вы побудьте здесь еще немножко, пожалуйста, надо подождать, пока она проснется, а я пойду. Представляю, что мне теперь в театре будет!

— Странная история, — сказал Ромка. — Дверь-то почему была открытой? У нее ничего не пропало?

— Не знаю. Что у нее брать-то? Ну, я побежала.

— Маме своей позвоните, — сказала Катька и подала Марине свой телефон.

Марина успокоила мать и вернула трубку обратно.

— А в театр звонить не буду. Все объясню, когда приду. Чувствую себя преступницей — сорвала такую важную репетицию! С другой стороны, если бы я ушла, а она вдруг умерла, то я бы себе этого никогда не простила. Да, кстати, военную фотографию я на столе оставила, как проснется, пусть посмотрит. До свидания.

— Счастливо вам, — сказал Ромка. — Все будет хорошо, вот увидите.

— Спасибо тебе. — Марина благодарно ему улыбнулась и ушла, стуча каблучками.

Друзья остались одни. Ромка заглянул во вторую комнатушку, которая была еще меньше той, где спала Серафима Ивановна, вернулся в кухню и достал из сумки самодельный металлоискатель. Распрямил медную проволоку, надел на голову наушники и поводил щупом по потолку.

— Потолок-то до войны другим был, — напомнила ему Лешка.

— Знаю, — отмахнулся он. — Здесь все равно все такое древнее, доисторическое. Первый раз в жилом доме открытую проводку вижу. Ишь, как пищит.

— Кто пищит? — удивилась Катька.

— Не кто, а что. Проводка, говорю, пищит. А ей уж тыща лет, рассохлась вся. Как только бабулька пожара не боится!

— Может, и боится. А кто ей ее заменит? — резонно возразила Лешка. — Наверное, у нее на ремонт и денег-то нет. А сил и подавно.

— С другой стороны, это хорошо. Просто замечательно.

— Что замечательно?

— А то. Теперь я знаю, как звучат провода. И если эта штука — Ромка потряс металлоискателем, — свой тон изменит, то есть запищит по-другому, значит, там клад и есть.