Читаем Дело о бледном вампире полностью

В этом театре занавес был, то есть первое условие для того, чтобы спектакль ему понравился, было соблюдено, и Ромка стал ждать, что будет дальше. Что это за «Журден» такой, про которого Катька прожужжала ему все уши? Скорее бы на сцену вышла Марина!

— Они уже через четыре дня за границу отправляются, — ерзая на месте от нетерпения, сказала ему Катька.

— Значит, мы опять вместе с ними в одном поезде окажемся? Они же сначала в Москву, наверное, поедут?

— Получается, что так. — Катька вдруг огорчилась. — Значит, вы уже скоро от меня уедете.

— Ничего не поделать, — вздохнула Лешка. — Каникулы осенью короткие, да и Дик мой меня ждет. Он знаешь как скучает, приеду — будет визжать от счастья.

— А у меня там попугай ручной и говорящий, — сказал Ромка, но заметил насмешливый Лешкин взгляд и уточнил: — Почти говорящий. Скоро совсем научится, ему на это время нужно. Он меня знаешь, как любит. Больше никого. Его Рэмбо зовут.

— Не Рэмбо, а Попка, — не преминула заметить Лешка. — И ничего он не говорит, а только звонит.

— Как это? — не поняла Катька.

— Да так. Как телефон. А Ромка звонки путает и без конца бегает к трубке. И папа наш на Попку обижается. Тоже думает, что это ему звонят.

В зале раздались хлопки. Лешка оглянулась назад, осмотрела публику.

— Здесь все свои, — пояснила Катька. — Актеры из разных театров и студенты из Института искусств. И еще ребята из нашей студии. Нас тоже всегда на все прогоны приглашают.

— Они хлопают, потому что спектаклю давно пора начаться, — посмотрев на часы, сказал Ромка.

— Пойду узнаю, в чем там дело.

С важностью демонстрируя причастность ко всем театральным таинствам, Катька поднялась с кресла, одернула на себе блузку и прошествовала в маленькую, расположенную сбоку сцены дверь с надписью «Посторонним вход запрещен».

Вернулась она очень скоро и выглядела донельзя взволнованной.

— Вы представляете, спектакль не начинается потому, что Марина Владимировна не пришла в театр.

— Как не пришла? — не понял Ромка. — Ты же говорила, что у нее здесь главная роль.

— Вот именно.

— А разве можно не явиться на такую репетицию?

— В том-то и дело, что нельзя, это все равно что в школу на экзамен не прийти, даже хуже. Что с ней могло случиться?

— А ей звонили?

— Звонили. Но ее телефон отключен.

— А что, если ее похитили?! — Похолодев от страха, Ромка вскочил. — Лешка, помнишь, как за нами вчера кто-то следил? Значит, не за нами, а за ней. Значит, ее еще вчера хотели похитить, да мы этому помешали.

— Зачем ее кому-то похищать? Актеры получают мало, и у ее мамы денег нет, чтобы выкуп заплатить. — Сказав так, Катька, тем не менее, встревожилась еще больше и с робкой надеждой попросила: — Давайте еще немножко подождем.

Ромка сел, посидел и вскочил. Такую красивую девушку, как Марина, могли похитить вовсе не из-за денег. На нее мог напасть какой-нибудь безумный маньяк. Да мало ли что еще могло случиться.

— Не обязательно из-за выкупа похищают. И ждать здесь нечего. Она давно должна была прийти. Ведь перед выходом на сцену ей загримироваться надо, а на это время нужно. Катька, ты знаешь, где она живет? Надо к ней домой сходить, вот что. С кем она живет?

— С мамой. Но зачем туда идти? Ей домой уже звонили, там никто трубку не берет.

— Да ты что? А вдруг к ней в дом ворвались бандиты!

Ромкино воображение нарисовало страшную картину: Марина лежит в луже крови, рядом — ее мать, а вокруг все перевернуто.

Его страхи передались девчонкам и усилили их собственные. Все вместе они кинулись к выходу.

Марина жила недалеко от Центрального телеграфа, где вчера началась их экскурсия.

Друзья вошли в огромный мрачноватый подъезд следом за какой-то старушкой, открывшей дверь своим ключом, и мигом взлетели на третий этаж.

Катька указала на обитую черной кожей дверь.

— Вот ее квартира.

Ромка дернул дверь, жутко боясь, что она окажется открытой, и его опасения сбудутся. Но дверь не поддалась. Тогда он резко надавил на кнопку звонка. Внутри квартиры раздались шаги, и на пороге появилась Маринина мама, живая и невредимая. Она узнала Катьку и удивленно подняла брови.

— А Мариночка в театре, у нее сегодня генеральная репетиция. Ты разве не знала?

— Ох, Ирина Афанасьевна, а я совсем забыла, — воскликнула Катька, предостерегающе оглянувшись на Ромку с Лешкой. — И давно она ушла?

— Загодя.

Послышался телефонный звонок.

— Погодите, я сейчас. — Маринина мать пошла к трубке, и друзья услышали ее встревоженный голос: — Я только вошла. А ее нет. Как не появилась? Почему? Этого не может быть!

— Это, наверное, из театра звонят, — тихо сказала Катька. — Что же делать-то будем, а?

— Надо ее искать. Где только? — Ромка сжал губы и наморщил лоб, мучительно соображая, как им быть.

Когда Ирина Афанасьевна вернулась, на ней лица не было. В руках она держала мобильный телефон.

— Мариночка не пришла на репетицию. И позвонить ей нельзя, она трубку оставила заряжать. Куда ж она делась-то? Никогда с ней такого не было. Что-то случилось. Боже мой, что же делать? Надо немедленно идти в милицию.