Мощные плечи Мейсона повернулись движением профессионального игрока в гольф, и лакей полетел в другой конец холла. Он так врезался в стену, что пошатнулись и съехали на бок картины, висевшие на крюках. Мейсон сделал шаг в сторону массивной фигуры Белтера.

— Я намеревался дать вам шанс, — заявил адвокат, — но изменил свое мнение. Попробуйте только что-нибудь напечатать в своей газете обо мне или о моем клиенте, и вы окажетесь в тюрьме лет на двадцать. Вы поняли?

Алмазные глаза сверлили Мейсона взглядом змеи, смотрящей в лицо человека, вооруженного палкой. Правая рука Джорджа Белтера была в кармане пиджака.

— Ваше счастье, — сказал он, — что вы остановились. Попробуйте сделать еще шаг, и я прострелю вам голову. У меня есть свидетели, которые подтвердят, что я действовал в целях самозащиты. И я не знаю, может быть, все-таки мне нужно это сделать, несмотря ни на что.

— Можете не трудиться, — ответил Мейсон. — Вы не удержите меня таким способом. Есть еще люди, которые знают то же самое, что и я.

Белтер надул губы.

— Вы повторяете одно и то же. Я это слышал. Если вы думаете, что я испугаюсь угроз какого-то адвокатишки-шантажиста, то сильно заблуждаетесь. Последний раз говорю вам, чтобы вы убирались прочь из моего дома.

Мейсон повернулся на каблуках.

— Что ж, я уйду. Я сказал вам все, что считал нужным сказать.

Он был у двери, когда его настигло саркастическое замечание Джорджа Белтера:

— Повторяться — дурной тон, мистер Мейсон. А некоторые вещи вы сказали даже три раза.

5

Ева Белтер всхлипывала в кабинете Перри Мейсона, прижимая платочек к лицу. Мейсон, сидя без пиджака по другую сторону стола, смотрел на нее внимательным взглядом, в котором не было ни тени сочувствия.

— Вы не должны были приходить туда, — сказала она между рыданиями.

— Откуда я мог знать? — спросил Мейсон.

— Он безжалостен.

Мейсон кивнул головой:

— Я также могу быть безжалостным.

— Почему вы не дали объявления в «Экзамайнер»?

— Локк слишком много потребовал. Они вообразили себе, что я — Санта Клаус.

— Они знают, что это важное дело, — рыдала она. — В игре большая ставка.

Мейсон не ответил. Женщина по другую сторону стола всхлипывала еще минуту, потом подняла глаза и посмотрела на него с немой болью.

— Вы не должны были угрожать, — сказала Ева Белтер. — Не должны были приходить в его дом. Вы ничего у него не добьетесь угрозами. Когда он будет прижат к стене, он будет драться, пока не победит. Он никогда не просит пощады и сам беспощаден.

— Интересно, что такое он может мне сделать, — спросил Мейсон.

— Он вас уничтожит. Он узнает о всех делах, в которых вы принимаете участие. Он обвинит вас в подкупе присяжных, в сговоре со свидетелями, в даче ложной присяги, в нарушении этики. Он выживет вас из города.

— Пусть только попытается напечатать обо мне хоть слово, — сказал твердо Мейсон. — Я подам на него в суд за оскорбление. Буду подавать на него столько раз, сколько он упомянет мое имя.

Она покачала головой. Слезы текли у нее по щекам двумя тонкими ручейками, размывая косметику.

— Вы не сделаете этого. Он слишком хитер. У него есть адвокаты, которые говорят ему, что он может сделать. Он будет держаться в укрытии и наносить удары при любой возможности.

Мейсон забарабанил о край стола.

— Я вам уже говорил, миссис Белтер, я умею бороться, — сказал он.

— Зачем вам было нужно туда идти? — выговаривала она. — Зачем вы просто не дали объявления в газету?

Мейсон поднялся с кресла.

— Знаете что? С меня хватит. Я пошел, потому что считал, что поступаю правильно. Эта паршивая газетенка разбойничает среди белого дня, а я никому не позволяю грабить моих клиентов. Если ваш муж такой уж безжалостный, то я тоже могу быть беспощадным.

Он замолчал и посмотрел на нее с упреком.

— Если бы вы сразу же сказали мне правду, то этого всего не случилось бы. Но нет. Вам нужно было придти и наговорить мне черт знает чего! Вот причина всего происшедшего. Вы сами виноваты.

— Не кричите на меня, — попросила она. — Вы единственный человек, на которого я могу рассчитывать. Все теперь ужасно перепуталось, вы должны вытащить меня из этого.

Он снова сел.

— Тогда больше не лгите.

Она опустила взгляд на колени, одернула край платья и кончиками платьев в черных перчатках стала укладывать его мелкими складками.

— Что мы теперь будем делать? — спросила она.

— Перво-наперво начнем сначала и скажем всю правду.

— Вы же все знаете.

— Не повредит, если вы расскажете мне еще раз. Я лишний раз смогу убедиться в том, что все знаю.

Она поморщила лоб.

— Не понимаю.

— Ничего, — повторил он. — Расскажите мне все еще раз.

Она сидела положив ногу на ногу, все еще складывая ткань платья мелкими складками. Не глядя на адвоката, она начала тихим, ломающимся голосом.