Читаем Дело №346 полностью

На вопрос Мешкова она ответила, что никаких родственников, а тем более друзей в этом районе у ее мужа не было. Ни в этом районе и ни в каком другом. Она уже отвечала на этот вопрос. Что он мог делать там в пятницу, она представления не имеет, как не имеет представления и о том, почему ее никак не хотят оставить в покое, выспрашивают, уточняют, когда любому дураку ясно, что до самоубийства мужа довела пьянка и конфликты на работе. Мягче пальцы, мягче! Сколько раз можно повторять одно и то же?!!

Мешков послал Вадика на железнодорожную станцию, а сам пошел докладывать по начальству. Шеф собирал совещание.

Путевую обходчицу, которая видела Тучкова в пятницу недалеко от железнодорожного переезда, Вадик отыскал не сразу. На станции «Ельцы» он беседовал с дежурным по станции, с диспетчером, с локомотивной бригадой, с билетершей в кассе, показывал фото Тучкова и задавал вопросы. На вопросы они отвечали неохотно, юлили и дружно утверждали, даже не взглянув на снимок, что мужчину с фотографии никогда не видели. И каждый, прежде чем ответить на вопрос, интересовался: не будет ли у него каки-либо неприятностей, если он скажет «что-то не то»?

Он нашел ее между составами, где она громко ругалась матом на двух мужиков в спецовках и сердито размахивала руками.

Обходчица уверенно опознала Тучкова по фотографии и подтвердила, что видела его у железнодорожного переезда в пятницу, примерно во втором часу. Она возвращалась домой после смены и заметила его сразу: он ходил кругами и разговаривал сам с собой.

В серой форме и беретке, она сидела напротив Вадика в кабинете начальника депо, морщась и потирая белые ноги со вздувшимися венами, отвечала на вопросы.

Вообще-то она терпеть не может алкашей. Пускай бы они все передохли, другим людям дышалось бы свободнее. От них только проблемы. И что ее особенно возмущает – всю эту мразь, будь она неладна, как магнитом тянет на рельсы. Как будто там медом намазано! Распивают в лесополосе, твари, а потом шляются где не надо, а нормальные люди стадают ни за что. Два месяца назад на ее участке такой же алкаш угодил под подвижной состав, и теперь всю бригаду одолели проверками. Поэтому, как только она увидела эту пьянь на переезде, сразу решила отвести его на станцию и сдать куда следует. От греха. Сначала он пошел за ней, но по пути вырвался и убежал, а у нее не было сил его догонять – она шла домой с «суток» и валилась с ног от усталости. Она видела, что он пошел к станции, развернулась и пошла домой. А придя домой, предупредила по телефону сменщика о постороннем на путях. Так что она не знает, что стало потом с этим пьянчугой.

– А он был пьяный?

– А то! – буркнула она сердито. – Перегаром несло за километр…

– Вы уверены?

– Ну а какой еще? – уже не так уверенно спросила она и уставилась в пол, вспоминая этого хлипкого мужичонку, который все-таки умудрился доставить ей неприятности.

Одет он был обыкновенно: в светлую рубашку и черные брюки. Ничего особенного сказать про него не может. Ну, бледный был. Потел сильно. А вообще, она его особо не разглядывала, алкаш он и есть алкаш, что там разглядывать? По пути на станцию они не разговаривали. Но даже если бы ей пришла в голову такая мысль, поговорить с этим пропойцей, она все равно не смогла бы этого сделать – он едва ворочал языком. Никаких других людей рядом с ним она не видела. Он был один.

Вадик поговорил с водителями маршруток и автобусов, которые ездят в город со станции. Тучкова никто не вспомнил.

Шел седьмой час вечера. Он позвонил Мешкову, и тот сказал:

– Давай по домам. Голова уже ни черта не соображает.

Утром Мешков позвонил ему сам:

– Я в «Улыбке». Новое ЧП.

– Что случилось?

– Пропала жена Черных. Со вчерашнего вечера. Дома не ночевала. На звонки не отвечает. Черных в истерике, глотает успокоительные. Дуй сюда. Скоординируемся при встрече.

Черных и в самом деле выглядел ужасно. За сутки у него отросла щетина, скрыв свежий цвет лица и холеность, которая бросалась в глаза прежде. Воротник белой рубашки раскис, был несвежим. Глядя на него, Мешков подумал, что этой ночью он спал в одежде или вовсе не ложился. Черных поднял на Мешкова красные, воспаленные глаза и грустно улыбнулся.

– Просто не знаю, что делать. – он бессильно развел руками.

– Расскажите по порядку. С чего вы взяли, что она пропала?

– А что бы вы подумали, если бы ваша жена не пришла ночевать.

– Раньше такое бывало?

– Что вы имеете в виду?

– Уходы из дома, например, после семейных ссор или конфликтов?

– Никогда! Да у нас и не было конфликтов.

– Что, совсем? Простите, но так не бывает.

– Нет, ну, конечно, мы тоже ссорились иногда. Но это были такие мелкие, такие ничтожные ссоры. Об этом не стоит даже говорить.

– Когда вы поняли, что она пропала?