Я не совсем понял, что он имеет в виду, но, памятуя о последних событиях, решил, что это, вероятно, плохо.

– Какие несостыковки? – спросил я, сомневаясь, хочу ли услышать ответ. – В хорошем смысле?

– В хорошем. – Кронауэр произнес это слово так, точно оно было неприличным. – Но только в том случае, если вам нет дела до закона. – Он неодобрительно покачал головой, но во рту у него сверкнул один зуб, точно у волка, который безуспешно пытается спрятать клыки. Кронауэр поднял документы. – Боюсь, ничего по-настоящему хорошего здесь нет.

– О, – сказал я, не до конца понимая, что он имеет в виду. – И что это значит? Для меня?

Кронауэр улыбнулся и выставил свои волчьи клыки напоказ.

– Скажем так, – продолжил он. – Если завтра в это же время вы по-прежнему будете сидеть здесь – значит, я мертв. – Он закрыл папку, и улыбка его стала шире. – А умирать, мистер Морган, я пока не собираюсь.

Глава 5

Вероятно, где-то на свете все же существует злое божество, которое трепетно заботится о гадких мира сего. Потому что Кронауэр не умер и сдержал свое слово, что особенно ценно, когда каждая минута на вес золота. И это Кронауэр, а никакое не золото, вытащил Декстера из тюрьмы меньше чем за сутки.

Следующим же утром, спозаранку, так и не успев постигнуть эпикурейского наслаждения от местных яств, я стоял на парковке перед зданием «СИИТГН», щурясь от солнца и гадая, как мне теперь быть.

Одежду и остальные вещи со дня задержания мне вернули вместе с толстой папкой, полной бумаг, в которых, вероятно, говорилось о моем освобождении и плачевных последствиях повторного задержания, если таковое будет иметь место. Запихнув всю эту утварь в пакет, я с радостью облачился в собственную, почти неприметную одежду. Приятно было вновь оказаться в ней, потому что, говоря по правде, я немного подустал от своего жизнерадостного оранжевого комбинезона. На комбинезоне, правда, не было кровавых пятен, чего не скажешь о штанах, запачканных в кровавой бане прямо перед моим арестом. Но благополучная жизнь – это череда компромиссов, поэтому я не стану оплакивать потерянный комбинезон.

Кошелек, телефон и ремень мне тоже вернули. Ремень был надежный; вот оно счастье – знать, что можешь повеситься, если захочешь. Вешаться я, конечно, не собирался, но уже начинал об этом подумывать, потому что не знал, как теперь добираться до дома. В изолятор я приехал в полицейской машине, а подбросить меня обратно, к сожалению, никто не собирался.

Если честно, меня уже немного подташнивало от полицейских. Уж лучше пройтись пешком, хотя бы полезно. С одной стороны, двадцатипятикилометровая прогулочка до дома быстрым шагом улучшит кровообращение, поднимет настроение и тонус. С другой стороны – я в Майами, а пекло здесь невыносимое. Глупо будет выйти из-за решетки и тут же свалиться замертво от сердечного приступа. Может, если немного подождать, мимо проедет такси?… Ну да. А если подождать еще чуть-чуть, здесь наверняка построят железную дорогу. Отличный план.

Иных вариантов у меня и вовсе не было. Телефон мне вернули, но за три недели заключения он, разумеется, вконец разрядился. Так я и стоял на крыльце изолятора, тупо глядя по сторонам. При аресте меня провели в здание через черный ход с противоположной стороны. Отсюда же вид открывался чудесный: за спиной возвышается приветливый зловеще серый изолятор, вокруг простирает свои объятия высокий забор с колючей проволокой. На каждом шагу стоят машины – даже там, где стоять запрещается. Ряды автомобилей обступают изолятор с трех сторон и теснятся на стоянке позади. Они повсюду: под деревьями, на разделительных линиях и у таблички «СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА. ПОЖАРНАЯ ЗОНА».

В любом другом уголке города весь этот сумасбродный улей брошенных авто давно уже бы увезли на эвакуаторах. Иронично, не правда ли, что здесь, в тюрьме, где держат в том числе и злостных нарушителей ПДД, автомобили паркуют в неположенных местах и никто за этим не следит?

Иронично еще и то, что вокруг столько пустых машин, но ни одна из них не может подвезти домой выпущенного на волю Декстера. Какая несправедливость. Но, разумеется, в жизни справедливости нет, разве что в настольных играх.

Ну и ладно. Свобода – это палка о двух концах, влекущая за собой тяжкую ношу самостоятельности. Однако, научившись за решеткой уму-разуму, я понял, что дух мой жаждет свободы и я готов уплатить за нее цену. Что я и делаю. Но, сказать по правде, уж лучше бы я заплатил за нее деньгами, а не шел домой пешком…

Я стоял и щурился от яркого солнечного света, мечтая о своих очках. И о машине. И, что уж там, о кубинском сандвиче и лимонаде. Простоял я так минуты три, прежде чем понял, что неподалеку сигналит машина. Звук доносился слева. Я поглядел туда с праздным любопытством.