Читаем Декомпрессия полностью

Звук перестрелки не стихал и дайвер поспешил внести свою лепту. И чуть не получил пулю в лоб. Его спасло только то, что он замешкался, мысленно справляя поминки по пропавшим в затонувшем городе гранатам. Пули просвистели, обдав его потоком холодного воздуха, словно тот, кто скрывался в глубине склада, безошибочно определял его местонахождение. От едкого запаха Маньяк закашлялся. Его едва не вывернуло наизнанку. Дым клубился. Огненные сполохи тянулись к потолку, оставляя на бетоне следы копоти.

Дайвер чертыхнулся и полез вдоль завала. Выглянув в проход, он скорее для острастки, выпустил короткую очередь. Ему ответили. Потом вновь вспыхнула перестрелка на противоположной стороне. Короткими перебежками Маньяк подбирался все ближе. Возникла заминка. И в наступившей тишине ясно раздался сухой щелчок. Последовавшая за этим звуком продолжительная автоматная очередь, резкий вскрик и хриплый смех навели Маньяка на грустные размышления.

– Дайвер, слышь, дайвер? – послышался скрипучий голос. – Вот теперь поговорим. Как мужик с мужиком.

Злость вытолкнула Маньяка из убежища. Не скрываясь, он послал на голос автоматную очередь. Противник был рядом. Буквально в десятке метров от него. Дайвер поставил на то, что в арсенале ублюдка вряд ли найдется больше двух гранат. Он выпрямился в полный рост и полез напролом, нажимая на спусковой крючок. И просчитался.

Под ноги Маньяку покатился темный предмет. Осознавая поражение, он оттолкнулся и буквально взлетел над озаренным пламенем завалом. Но было поздно. Тяжелая волна ударила ему в спину, протащила дальше и, продлив полет, бросила головой на выступающий бок деревянного ящика.

* * *

Сколько времени длилось забытье, Маньяк не знал. Наверное, недолго. Потому что когда он открыл глаза, все оставалось по-прежнему. Полутемный склад, освещенный колеблющимся светом пламени, отвратительный гул и вибрация, от которой знобило тело, лежащее на грязном полу.

Прямо перед ним застыл огромный силуэт. Человек в камуфляже, ветхом настолько, что сквозь прорехи с обугленными краями проглядывало тело. Даже в неярком свете видны были язвы, покрывающие кожу. На лице мужчины вздулись огромные бордовые пузыри. Часть из них лопнули и кровавыми потеками сукровицы застыли вокруг ран. Левый глаз отсутствовал. Вместо него пузырилась вязкая масса, при каждом движении лицевого нерва стекающая вниз. Пламенные блики озаряли страшное, похожее на жуткую маску лицо, огненными искрами застревали в уцелевшем выпученном глазном яблоке. Казалось, его едва удерживали распухшие веки.

– Что, очнулся, кролик трипперный? – захрипел человек.

И в этот момент Маньяк его узнал.

– Ухарь, – не то спросил, не то ответил он сам себе.

– Узнал… Ну что, дайвер, все идет по плану? – последние слова утонули в булькающем хохоте.

– Выжил, ублюдок.

– Заткни пердильник, зараза. Все шло по плану, да? И Клещ. И я. И даже Врубель. Лежит, вон, твой дружок с пулей в башке. Недолго рыпался. Скаль зубы теперь, – он захрипел, пережидая кашель. Потом наставил на дайвера черный зрачок автоматного ствола.

– Тебе тоже немного осталось, а, здоровяк? – Маньяк подмигнул ему, превозмогая боль в голове.

Дайвер увидел, как страшная гримаса перекосила уродливое лицо. И еще он заметил кое-что. Слева от шипящего от ярости Ухаря, со стороны вытекшего глаза мелькнула тень – красный свет огня озарил небритое лицо Врубеля. Он возник за спиной у бывшего товарища. Тот, словно что-то почуял, хотел развернуться и не успел. Руки киллера сошлись на уродливом лице. И сильные пальцы с чавкающим звуком погрузились в глазные впадины, выдавив единственный глаз. Ухарь взревел, судорожно нажимая на спусковой крючок, но Маньяк кубарем откатился в сторону. Веером полетели пули, отбивая от бетона осколки, высекая дорожки в древесине. Раненным зверем метался несостоявшийся убийца, слепо натыкаясь на мусорные завалы. Патроны кончились, но он все нажимал на спусковой крючок, выбивая из оружия сухие щелчки. Ухарь выл. Что-то пытался говорить, но горло пропускало лишь нечленораздельные звуки. Красные языки пламени освещали безумного, хрипящего от боли огромного человека.

Маньяк перевел дыхание. Поднялся, едва не свалившись от пронзительного укола в спине. В стороне сидел Врубель. Он тяжело дышал: на его плече расплывалось темное пятно. Оглянувшись в поисках оружия, дайвер ничего подходящего не нашел. Он сильно сомневался в том, что сможет ножом остановить огромного, бестолково мечущего раненного зверя. Тут на глаза ему попался обрывок железной арматуры. Он поднял его и, размахнувшись, со всей силы ударил Ухарю по ногам. Мужчина содрогнулся всем телом, захрипел. Колени его подогнулись, и он, медленно завалившись на бок, перевернулся на спину и затих.

Дайвер подошел к поверженному врагу. Поднял железный штырь с обломанным острием и нацелил в грудь тяжело дышащему мужчине.

– Тебе… тоже. Недолго. Осталось, – с остановкой вдруг ясно сказал Ухарь.

– Там видно будет, – устало сказал Маньяк. – Уж во всяком случае, больше, чем тебе.

– Не думай, – отчетливо прохрипел Ухарь и добавил: – Муравьи получили алебастр.