Читаем Декабристы полностью

«Я чувствую, что в чернильнице было мое сердце, – говорил про эту повесть автор в одном частном письме, – любовь и море, две мои любимые стихии, на сцене: я разгулялся». Повесть, действительно, написана в ускоренном темпе, и среди всех повестей Марлинского самая бурная. Сюжет ее прост и даже, для своего времени, достаточно обычен. Это рассказ о любви, бросившей перчатку светским приличиям, – тем самым приличиям, которые умеют подчас маскировать так искусно все свое неприличие. «Бесхарактерный, ледяной свет, в котором под словом не дороешься мысли, как под орденами – сердца, свет, это сборище пустых и самовлюбленных людей, – пещер, с отголоском, повторяющим сто раз слово «я», это сборище живописных развалин, обломков китайской стены, готических башен, из которых предрассудки выглядывают, как совы… свет, у которого благодаря европейскому просвещению и столичному удобству все репутации так же круглы и белы, как бильярдные шары – по какому бы сукну они ни катились»… этот свет служит в повести Марлинского серым фоном для двух ярких фигур, которые на нем отчетливо выделяются. Одна из них мужская, другая – женская. Обе – выражение протеста против всякой условности. Капитан фрегата – Правин, на стороне которого все симпатии автора, – образец прямодушной смелости в речах и поступках, острого саркастического ума и необычайно пылкого сердца. Он истинный сын свободной стихии, которую обуздывает своей смелостью и своей любовью. Он сродни ей: как буря, бушует в нем страсть, как вихрь, порывист он в мыслях, и затихает он, как море перед опасностью и перед решительным шагом. Правин – по-львиному храбр; в страшный шторм несется он на своей шлюпке, сам бросается в воду, чтобы спасти утопающего матроса. По образу мыслей своих он большой демократ: он желает, чтобы каждому человеку в обществе было отмерено по заслугам, чтобы не было привилегий без соответствующего оправдания: он резкий обличитель посредственности и эгоизма, разгуливающих по паркетным полам, он – неприятный собеседник, умеющий и любящий наступать другим на мозоли, когда видит, что они эту мозоль считают особым знаком отличия и преимущества. Правин к тому же просвещенный патриот – «он не выносит тех гостиных, где от собачки до хозяина дома все нерусское и в наречии и в приемах, где наши баре рассуждают, как была одета любовница Ротшильда на последнем рауте в Лондоне, где они получают телеграфические депеши о привозе свежих устриц, а если их спросят, чем живет Вологодская губерния, отвечают: Je ne saurais vous le dire au juste, у меня нет там поместьев».

Капитан, несмотря на свою мешковатость и неотесанность, был страшен всем таким выхоленным людям: сначала они глумились над ним, затем стали бояться; но нашлось среди них сердце, которое его полюбило. Правда, княгиня Вера, кумир светской молодежи и звезда многих гостиных и зал, не сразу увлеклась нашим героем. «Она противилась, – говорит наш автор, – как порох, смоченный небесной росой, противится искрам огнива: сотни ударов напрасны, но каждый удар сушит зерна пороха, и близок час, когда он вспыхнет»… Он и вспыхнул… и бурный капитан и нежная княгиня погибли от этой вспышки. Капитан загорелся любовью, как от молнии, предался ей, как дикарь… «Океан взлелеял и сохранил его девственное сердце, как многоценный перл – и его-то за милый взгляд бросил он, подобно Клеопатре, в уксус страсти. Оно должно было раствориться в нем все, все без остатка». Случилось даже хуже: капитан изменил долгу службы и в критический момент, в минуту опасности, покинул свой фрегат, чтобы ночью в шлюпке уплыть на свидание с княгиней. Они жестоко поплатились за эту ночь упоенья; перед ними, как призрак, вырос обманутый муж, и Правин даже не мог продолжать на пистолетах прерванного любовного разговора, так как старый князь подавил его презрением и вызова не принял. Старик как будто угадывал, что за него отомстит другое существо, любящее и также оскорбленное, – и море отомстило. Оно чуть не потопило невинный фрегат; на рассвете капитан, услыша печальные пушечные выстрелы, бросился спасать свой корабль и потерял половину матросов, с которыми уплыл накануне, а сам был смертельно ранен, когда его шлюпка разбилась вдребезги о борт фрегата. Он умер, умерла и княгиня Вера после долгих страданий, всеми брошенная жертва светских рассказов и пересудов.