Не прошло и двух месяцев с начала стройки, как над огромным корпусом взвился красный флаг, возвещавший об окончании работ.

На фронтоне его было начертано: «Комсомольский корпус».

«После краткого митинга под торжественные звуки оркестра, гордые строители многотысячной колонной проходили мимо величавого красавца, — рассказывал потом Василий Алексеевич. — Не скрою, что когда я прочел на массивной стене «Комсомольский корпус», у меня, старика, навернулись на глаза слезы. То были слезы радости и гордости за нашу боевую смену, за нашу советскую молодежь, построившую в неурочное время этот огромный корпус, который сыграл значительную роль в производстве нового боевого оружия для Красной Армии».

ТОРЖЕСТВО ПОБЕДЫ

Наступила четвертая военная весна. Солнце светило ярко и весело. Его горячие лучи быстро растопили снег. Земля оделась яркой, свежей зеленью.

Небольшой серенький городок вдруг расцвел, огласился щебетом птиц и веселыми детскими голосами. По вечерам на тихих улицах заливалась гармонь, слышались звонкие песни молодежи. Ни одна весна за время войны не была такой дружной, радостной и веселой! Ни один Первомай за последние годы не праздновали с таким ликованием! Эта радость была вызвана ощущением близкой и окончательной победы. 2 мая героические советские воины водрузили алый стяг над рейхстагом!

Радостные известия о победах советских войск, звуки победных салютов, разносимых радио, вдохновляли тружеников тыла, заставляли их работать с еще большим напряжением, чтобы приблизить час долгожданной победы.

Попрежнему много работал и Василий Алексеевич.

9 мая, как и всегда, он встал рано и вышел в сад поработать на свежем воздухе, чтобы набраться новых сил перед уходом на завод.

Утро было ясное — теплое и тихое.

Прополов грядку цветов, Василий Алексеевич сел на скамейку и закурил трубку с душистым табаком.

В эту минуту на аллее, ведущей к дому, показалась Вера Васильевна.

— Вася, Василий! — услышал он. — Иди скорей домой! Победа! Только сейчас объявили по радио!..

Через некоторое время, надев новый генеральский мундир, все ордена и медали, окруженный родными и друзьями, с огромным букетом цветов, прославленный оружейник направлялся на городскую площадь.

Улицы были забиты ликующим народом. Звучали музыка, песни, смех.

Василий Алексеевич был счастлив. Он обнимал и целовал рабочих, солдат, офицеров...

Вскоре после того, как на весь мир прогремели залпы в честь великой победы, Василий Алексеевич смог, наконец, поехать на курорт.

На завод он вернулся помолодевшим и снова энергично взялся за дело. Потекли заводские будни, полные труда и исканий. Дни вошли в выработанный годами регламент. В это время Дегтярев, как и все советские люди, работал с особенным подъемом.

«У него на все хватало времени и сил, — рассказывает его друг Михаил Судаков. — Я был поражен редкой организованностью и строгим, ничем не нарушаемым распорядком его дня.

Вставал он очень рано — не позднее 5.30 утра. Вымывшись холодной водой, сейчас же разжигал старинный тульский самовар.

После этого он обычно осматривал голубей и канареек, заглядывал минут на пятнадцать в сад и шел в столовую.

После чая, ровно в 6.50, раздавался сигнал шофера. Василий Алексеевич ехал на работу. Ни я, ни его близкие не помнят случая, чтобы он когда-нибудь опоздал на работу.

Обедать Василий Алексеевич приезжал тоже в строго определенное время. Перед обедом любил просмотреть газеты, после обеда — выйти во двор вспугнуть голубей или пройтись по саду. Провести 10—15 минут в любимом саду, где каждое деревце, каждый кустик были взлелеяны им, для Василия Алексеевича было отдыхом и зарядкой для остальной части рабочего дня. На работе же, как я знаю, он весь отдавался делу, ни одной минуты не тратя попусту.

После работы, если позволяла погода, Василий Алексеевич опять шел в сад, занимался прополкой цветов или окапывал деревья. А если было ненастье, делал что-нибудь по хозяйству. Он любил пилить и колоть дрова, что-нибудь чинить и исправлять. За такой работой он всегда отдыхал.

Много времени он отдавал депутатской работе. Иногда до позднего вечера принимал своих избирателей, беседовал с ними, давал советы или составлял письма по их жалобам и просьбам.

Проводив избирателей и поужинав, любил послушать чтение газет, посмотреть кинокартину (у него был свой киноаппарат). В дни Великой Отечественной войны он обычно после чтения газет приступал к обсуждению военных событий. Тут он оживлялся и иногда засиживался с нами до полуночи. Он глубоко верил в несокрушимость нашей армии, на вооружение которой отдавал все свои силы и способности. Верил в могучую силу русского народа и говорил об этом хотя и скупо, но горячо и страстно. Непоколебимо верил в мудрость и военный гений товарища Сталина.

Но как бы поздно мы ни засиживались по вечерам, в 5.20 утра звонил будильник, и мы, просыпаясь, слышали, как Василий Алексеевич раздувал свой старенький самовар.