Губернаторы подчинялись Сенату. В Петербурге и Москве сидели губернские комиссары: они принимали и отсылали в губернии указы и повеления. Губернатор руководил административными, полицейскими и финансовыми учреждениями губернии, судом и войсками. У губернаторов были канцелярии с дьяками (их стали называть секретарями) и подьячими (канцеляристами, подканцеляристами и копиистами). При канцеляриях служило по 20–30 дворян для поручений и посылок. Порядок работы губернских канцелярий был определён к 1714 году. Те, кого решения канцелярий не удовлетворили, могли жаловаться в коллегии или Сенат.

Ближайшим помощником губернатора был вице-губернатор (как при старшем воеводе – младший). Другие помощники контролировали свои отрасли власти. Ландрихтер заведовал судебными делами. Обер-комендант командовал войсками и гарнизонами. Обер-провиантмейстер отвечал за продовольствие. Обер-комиссар (рентмейстер) ведал налогами и финансами. Казну хранили в особом здании – в рентерее, которой руководил камерирер. Правопорядком в городах занимались местные полицмейстерские конторы. Непосредственное «текущее» управление осуществляла земская контора; у неё был свой бухгалтер-рентмейстер и штат земских комиссаров. Земская контора подчинялась губернской канцелярии. Эта бюрократическая система была жёстко отчуждена от народа и не имела ничего общего с местным самоуправлением. Пётр строил полицейское государство, империю.

Система не заботилась о благе регионов, её целью было выкачивание средств. И проблема заключалась в том, что на полицейское государство у Петра не хватало денег. Народовластие оплачивается местной экономикой и прорастает в народ демократическими институтами. А государство Петра не оплачивалось ничем: поначалу чиновники, и даже губернаторы, вообще не получали жалованья. Они, как в старину, «кормились от дел», и полицейское государство прорастало в народ кумовством, взятками и поборами. Пётр наступил на те грабли, которые били по лбу всем русским царям.

В 1715 году государь запретил «кормление» и назначил чиновникам зарплату, но вектор уже был задан, и телега не выскочила из колеи. В бюрократическом государстве чиновники обрели небывалое могущество. Аристократия никуда не исчезла и по-прежнему не видела для себя никакой социальной миссии, кроме обирания народа по праву благородной крови. А народ привычно раболепствовал и с поклоном нёс начальству «приношения в почесть». Гражданственность так и осталась частным делом энтузиастов.

Никакое простодушное воеводское «лихоимство» XVII века не могло сравниться с регулярной коррупцией петровского абсолютизма. Пётр понимал это – и в губернской реформе приравнял казнокрадство к государственной измене. «Объявлять» о нём теперь дозволялось страшной формулой «слово и дело!». Кстати, именно в это время в юридическом словаре России появился термин «преступление». Но чиновничьи аппараты губерний превратились в неуязвимые машины по извлечению доходов из власти. Реформа оказалась непродуманной, половинчатой, и Пётр продолжал её совершенствовать, однако главный изъян устранить было невозможно: где нет свободы личности, там восторжествует свобода корысти.

Фаворит тирана

История князя Гагарина

Пётр не ломал голову над вопросом, кого ему поставить губернатором Сибирской губернии. Конечно, князя Матвея Гагарина – главу Сибирского приказа: «генерального президента и Сибирских провинций судью».

Своё происхождение Гагарины вели от Рюрика. Они принадлежали к числу 14 древнейших боярских родов России, потому их отпрыски начинали дворцовую службу сразу со стольников. В XVII столетии князья Гагарины не особенно преуспевали на карьерной лестнице, но их благополучие крепилось Сибирью: 12 представителей семейства побывали сибирскими воеводами.

Год рождения Матвея Петровича Гагарина точно не известен; примерно 1659-й. Дед Матвея Петровича, Афанасий Фёдорович, в 1623–1624 годах воеводил в Томске, а отец в 1665–1667 годах был воеводой в Нарыме, а в 1667–1670 годах – в Берёзове. Так что путь в Сибирь для Матвея Гагарина был предопределён изначально. В 1691–1693 годах он служил младшим воеводой в Иркутске (старшим воеводой служил его брат Иван), а в 1693–1695 годах был воеводой в Нерчинске. В это же время его двоюродный брат Иван Михайлович воеводил в Якутске. Годы были неспокойные: только что Россия и Китай заключили Нерчинский договор, но забайкальским острогам всё равно угрожали монголы, а через всю взбаламученную Сибирь ехало в Пекин и обратно посольство Избранта Идеса.

Видимо, братьям Гагариным казённый интерес был не так важен, как свой личный, шкурный. На Гагариных писали доносы, что они берут взятки, притесняют купцов и обирают инородцев. Сибирский приказ благоразумно отозвал братьев-воевод с их поприща, и вовремя: вскоре после отъезда Гагариных начался казачий мятеж – протест против воровства воевод.