А казённым заводам в воеводской Сибири приходилось туго. Заводы не могли жить на самообеспечении, они нуждались в руде и древесном угле. Кто будет рубить лес, выжигать уголь, копать руду, подвозить все припасы? Рабочим некогда, они стоят у заводских агрегатов. Подсобными работами должны заниматься местные крестьяне, которых принудят к этому воеводы. Однако воеводы не привыкли что-то делать без взяток, и у них всё никак не получалось наскрести по деревням нужное количество мужиков. Воеводы не понимали, что предприятия работают безостановочно, их нельзя лишать руды и угля даже на пару часов. А преодолеть косность воевод заводские командиры были не в силах: они не имели над воеводами никакой власти.

Проблему вспомогательного труда государство законодательно решило системой «приписки». Каждому заводу приписали определённое количество деревень, крестьяне которых вместо оброка должны были отработать на лесосеках и углежжениях, в рудниках и на гужевых перевозках. Плевать, что собственные хозяйства у мужиков придут в упадок. «Приписка» вызвала яростное недовольство. В 1703 году в Кунгуре вспыхнул бунт, но систему никто не отменил, и она будет угнетать крестьян ещё сто с лишним лет.

А проблему косности воевод Пётр поручил решить капитану Василию Татищеву – первому начальнику горных заводов. В 1719 году Татищев отправился на Урал и в Сибирь. Он искал адекватный способ организации промышленности. Татищев познакомился с устройством дел на соляных промыслах Соликамска, потом – с купеческим уставом в Кунгуре, потом – с губернаторскими порядками в Тобольске, но заводам ничего не подходило. И Татищев задумал превратить заводское дело в некую «державу в державе».

Это преобразование осуществил преемник Татищева, генерал Виллим де Геннин. На реке Исеть в 1722 году Татищев основал Екатеринбургский завод – крупнейший в мире, а на его базе в 1723 году генерал де Геннин учредил Екатеринбургское горное ведомство. Поначалу оно ведало лишь четырьмя казёнными заводами с приписанными к ним деревнями, с лесными угодьями, рудниками и Чусовской пристанью, которую построил Ремезов. Но Горное ведомство не зависело от губернской власти и подчинялось напрямую Сенату и государю. Так Урал начал обретать суверенитет.

Число уральских заводов будет умножаться небывалыми темпами. Через полвека на Урале будут дымить уже полторы сотни горных заводов, и здесь всю власть в своих железных руках сосредоточат екатеринбургские горные генералы, а тобольские губернаторы окажутся отодвинутыми в сторону. Железо уверенно потеснит пушнину и станет главным экспортным товаром России. Промышленный Урал отколется от промысловой Сибири.

Зверь в Сибири мамонт

Сибирские мамонты

Иностранцы говорили, что в Сибири обитает сатана. Местные жители то и дело натыкались на его гигантские рога, которые угрожающе торчали прямо из земли или прорубались сквозь ледяные глыбы. Страшно было представить, какое чудище орудовало ими, прокладывая себе путь из глубин на поверхность через твёрдую, как камень, вечную мерзлоту. Религиозные иностранцы заявляли: «Это бивни земноводных бегемотов. А Бегемот, как известно, – одно из имён дьявола». Но нехристи-инородцы смекнули, что бивни и кости потустороннего зверя отличаются невиданной крепостью и могут пригодиться в хозяйстве. Аборигены придумали свою легенду, очень практичную. Подземный зверь – это злой дух. Каждый, кто увидит его торчащие из почвы клыки, должен немедленно выкопать их, тогда опасное отродье лишится силы. Легенда превратила промысел мамонтового клыка в миссию спасения человечества от потустороннего зла. И жители Сибири несколько столетий самоотверженно «боролись с демонами». Ещё в начале XIX века на севере Сибири добывали около двух тысяч пудов мамонтовой кости в год. Бивни отправляли через Москву в Англию и через Кяхту в Китай.