Первый «железный караван» доберётся до Москвы за 83 дня. В пути погибнет лишь одно судно. «Железные караваны», придуманные Ремезовым, окажутся настолько удобными, что завладеют Чусовой на 175 лет – до строительства железной дороги. На смену лёгким дощаникам придут барки – большие, как вагоны. В XIX веке «железные караваны» будут состоять из 500–600 судов, а Чусовая будет обслуживать полсотни горных заводов.

Село Слобода на реке Чусовой

А Ремезов со спутниками сошёл с каравана в Сулёмской слободе и гужевым трактом поехал в город Кунгур. В «наказной памяти», вручённой Ремезову ещё в Тобольске, значилось: «По великаго государя указу велено зделать наличной чертёж Кунгурской земли с розмером подлинным, и переписные книги городу Кунгуру и уездов, и пади многих рек, и меж ими гор, и улусы татар и вогулич, и по рекам промыслы, и угодья птичьи и зверные, и рыбные ловли, и бобровые гоны, и хмелевое щипанье».

Дело в том, что в январе 1703 года «поморский город» Кунгур передали из «Новгородской четверти» в Верхотурский уезд. Ремезов должен был провести перепись населения, чтобы воевода Калитин прикрепил кунгурских мужиков к Невьянскому заводу Демидовых. А мужики не хотели работать на завод в ущерб своему хозяйству. И в Кунгуре гостей встретили без приязни.

Посадские жители во главе со старостами, подьячие, кунгурские татары и даже бурмистры саботировали повеления «чертёщика» Ремезова: не давали материалов и продуктов, не предоставляли сведений, ругались и грозились убить, а потом написали челобитные о пьянстве и взяточничестве комиссии Ремезова. Но Семён Ульянович всё же справился с заданием – сосчитал крестьян, составил чертежи уезда и план города Кунгура.

Эта ревизия аукнется в июле, когда Ремезов уже покинет Кунгур. На речке Бым вспыхнет бунт: мятежники откажутся копать для Демидовых руду на горе Советной. Семь сотен восставших крестьян обложат осадой крепость Кунгура, в которой будет держать оборону местный воевода Текутьев. Он прикажет стрелять по мужикам из пушек, но атаку конных стрельцов мужики отобьют, безжалостно порубив всадников косами. Власти пойдут на уступки. С этого бунта начнётся непримиримая борьба крестьян против заводов, и высшего накала она достигнет через семьдесят лет – в пугачёвщину.

Ремезовская перерисовка изображений Ирбитской писаницы

А у Ремезова в Кунгуре были свои открытия. В старых сундуках Дома Воеводы он отыскал удивительный документ – ещё одну хронику похода Ермака. Кто её автор – неизвестно. Ремезов сложил листы пополам и спрятал летопись в свою сумку: всё равно в Кунгуре она никому не нужна. А в окрестностях города Ремезов обследовал огромную Кунгурскую пещеру. Кривые проходы и полости пещеры источили недра Ледяной горы на берегу реки Сылвы. Узкий вход, даже летом заросший льдом, укрывался за валуном под известняковой стеной. Ремезов протиснулся через шкуродёры карстового подземелья и, подняв факел, осмотрел таинственные гроты со сталактитами и сталагмитами. Обмерив «палаты» верёвкой, Ремезов начертил первую карту пещеры. Через двадцать лет после Ремезова Кунгурскую пещеру исследует и Василий Татищев; он первым объяснит процесс происхождения пещер.

Но чудеса «кунгурской посылки» ещё не закончились. На обратном пути в Тобольск, уже в июне, Ремезов свернул к Писаному камню на реке Ирбит. Этот невысокий утёс был покрыт доисторическими рисунками – «древних лет чюдским письмом», как потом прокомментирует Ремезов. Полустёртые человечки, «палка-палка-огуречик», размахивая ручками, по стене скалы бежали за смешными угловатыми оленями. Ремезов скопировал некоторые изображения, а дома перенёс их в свою «Служебную чертёжную книгу».

Четыре быстрых месяца «кунгурской посылки» Семёна Ульяновича Ремезова охватили всю историю Сибири от петроглифов до горных заводов. «Кунгурская посылка» заложила основу жизни промышленного Урала и собрала столько загадок, что иные и до сих пор не разгаданы.

Железоделатели

Горные заводы в Сибири