«Проклятье, сколько еще этому миру сходить с ума?»

«Но какое зло таил в себе этот союз?»

«Считается, что ночь в море — это красиво, но на сей раз все было не так».

Хвалебное слово Тому Клэнси

«Но я не символ, — хотел сказать ему Джек, — я человек и могу сомневаться».

«В этой части света рассвет подобен раскату грома, как говорится в поэме».

«Я знал, что Гото дурак, но я не думал, что он сумасшедший».

«Господа, это сработает. Это чертовски возмутительно, но возможно, как раз это сыграет в нашу пользу».

" — Чертовски умно, — заметил глава Английского банка своему немецкому коллеге.

— Jawohl, — прошептал тот".

И, наконец, вот это: «Этот человек умел думать на ходу, и хотя зачастую он был всего лишь последним звеном пищевой цепи, старался охватить взглядом всю картину, пусть и глядя снизу вверх».

Из факса по противнику — огонь!

Том Клэнси ответил на разгромную статью мистера Бакли.

Стефани Мэнсфилд специально для «Вашингтон пост».

Том Клэнси, бывший продавец автомобильных страховок из Мэриленда, а ныне — сочинитель техно-бестселлеров, на этой неделе узнал, что перо может наносить более мощные удары, чем целая эскадрилья бомбардировщиков Ф-14 с ракетами АС-6 «Кингфиш» под каждым крылом.

Едкая рецензия Кристофера Бакли на последний роман Клэнси «Долг чести», опубликованная в воскресном выпуске «Книжного обозрения» Нью-Йорк таймс", несомненно, взбесила автора и положила начало настоящей литературной вендетте. Только враги сводят счеты по факсу.

Статья Бакли, полная забавных колкостей, надолго запомнится противникам Клэнси как точный удар в цель, в ней, помимо прочего, замечается, что Клэнси — «это Джеймс Фенимор Купер нашего времени, то есть самый преуспевающий из плохих писателей своего поколения».

Прочитав сигнальный экземпляр обозрения, Клэнси немедленно открыл огонь, выстрелив факсом в Бакли, писателя из Вашингтона и сына Уильяма Ф. Бакли-младшего, чьими спарринг-партнерами на литературном ринге в основном были приверженцы Гора Видала[82].

Послание, отпечатанное через один интервал на бланке, украшенном именем героя романов Клэнси и его alter ego «ДЖЕК РАЙАН и компания», гласило:

Спасибо за рецензию. Судя по всему, ты унаследовал от отца высокомерие, но, увы, тебе не досталось ни его таланта, ни благородства. Сообщать, чем заканчивается роман, — дурной тон, дружище.

Что до самой статьи, лучше доктора Джонсона не скажешь: «Муха, сэр, может укусить породистую лошадь, и та вздрогнет, но муха все равно останется мухой, а лошадь лошадью».

— Не знаю, где он раздобыл номер моего факса, — говорит Бакли. — Должно быть, в ЦРУ.

Он выслал ответный факс:

Возможно, я и муха, но ты все равно лошадиная задница.

Ответ Клэнси:

А до тех пор, по крайней мере, выучись писать профессиональные рецензии.

Спроси у своего папы. Он знает, как.

Но Бакли-сын не нуждался в папиной помощи, чтобы мастерски расправиться с противником.

— Мне всегда очень нравилось, как пишет Крис, — говорит редактор «Книжного обозрения» Рич Николе. — К тому же он просто ухватился за это задание.

Рецензия начинается цитатой из Марка Твена, который однажды высказался по поводу одной из книг Генри Джеймса: «Стоит вам положить ее на стол, и снова брать уже не хочется».

Бакли, чей последний роман «Здесь курят» получил хорошую прессу, но не стал мега-бестселлером, так отзывается о восьмом романе Клэнси, объемистом томе в семьсот шестьдесят шесть страниц: «Поднимая его, можно заработать грыжу». Более того, антияпонская тема в романе — чистой воды «расизм», и вся книга «так же иносказательна, как антияпонские плакаты времен Второй мировой, изображавшие, как усатый Тодзо нанизывает на штык белокожих младенцев».