Читаем Дебаты под Martini полностью

Конечно, эта война развязана не по воле японского государства, она результат махинаций одного бизнесмена зайбацу[78], чьи мать, отец и сестры-братья в 1944 году прыгнули в море с сайпанских скал[79], чтобы не попасть в плен к злым американским морякам, и некоего коррумпированного политика, ненавидящего Америку. Но это едва ли позволяет мистеру Клэнси выйти сухим из воды, потому что Ямата (первый) и Гото (последний) расписаны неприкрыто расистскими красками. Чтобы посильнее разогреть нам с вами кровь, скажу, что Гото держит в гейшах очаровательную блондинку-американку и вытворяет с ней всякие непристойные мерзости. Когда она угрожает покончить с его политической карьерой, бедняжку убивают. Все это ведет нас прямиком к явной культурной паранойе, то есть заставляет думать, будто все, что в действительности нужно этим грубым желтым образинам, — наши женщины. (Помнится, похожее преступление лежало в основе романа мистера Крайтона «Восходящее солнце». Что ж, штампы на то и штампы, чтобы оправдывать ожидания.) Имя героини подобрано с тем же расчетом — ее зовут Кимберли Нортон. «Ямата повидал на своем веку немало женщин, в том числе и пышногрудых европеек». Если судить по количеству упоминаний о грудях, то справедливо будет предположить, что европейские груди составляют основу Готосанова Weltanschauung[80]. Дальше на той же странице Клэнси живописует чувственное наслаждение, которое получает Ямата от «непристойного» (а как же еще!) кувыркания с американскими девочками. Таким образом, Джек Райан наносит ответный удар, защищая не просто американские ценности: он ни больше ни меньше как рыцарь — защитник американских девиц.

Необходимо сказать, что злополучная Кимберли Нортон представляет собой явное исключение среди женских персонажей Клэнси — настолько, что поневоле задумаешься, не почитывал ли он тайком по ночам Сьюзан Фалуди[81]. Несмотря на эту книгу, мистер Клэнси заявляет о своих правах называться самым политически корректным из американских беллетристов, что несколько удивительно для такого пламенного, если не сказать — огнедышащего поборника справедливости, как он. Практически каждый персонаж — чернокожий, или латиноамериканец, или женщина, или, по крайней мере, представитель национальных меньшинств. Вице-президент арестован по обвинению в сексуальном домогательстве; японский премьер-министр — насильник; заместитель исполнительного директора ЦРУ — женщина; капитан ВМС — некая Роберта Перси (Перси? В самую точку); жена Райана получает премию Ласкера за выдающиеся заслуги в глазной хирургии; одному из наемников ЦРУ сообщают, — как раз когда он убивает узкоглазого похитителя американских женщин, — что его дочь попала в деканский список и, возможно, поступит в медицинский колледж; секретарши, как нам снова и снова втолковывают, — настоящие героини и т. д. и т. п.

Все это было бы убедительнее, если бы не вездесущий мачизм, пропитавший каждую страницу, словно высохший пот. Кодовое имя Райана в секретной службе — я вас не разыгрываю — «Меченосец». К тому же, в описании заместителя исполнительного директора ЦРУ присутствует некоторая фривольность: «Когда Мэри Пет вошла в комнату, она выглядела примерно так же, как выглядит любая другая особа женского пола в воскресное утро». Его отношение к женщине, если можно так выразиться, не лишено подобострастия, словно у здоровенного детины, заключающего подругу в объятия и одновременно постукивающего кулаком по макушке, чтобы выказать свое одобрение. А это цветистое описание жены Райана, этой святой женщины, спасающей чье-то зрение с помощью лазера: «Она совместила направляющие линии с той же тщательностью, с какой охотник целится в горную козу с расстояния полумили, и повернула тумблер». Поистине, достоин восхищения человек, подобравший охотничью метафору к глазной хирургии.

Том Клэнси — это Джеймс Фенимор Купер нашего времени, то есть самый преуспевающий из плохих писателей своего поколения. И это вовсе не подвиг, потому что сегодня разбогатевших плохих писателей несравнимо больше, чем во времена Купера. Если бы Твен был жив, он непременно написал бы эссе под заглавием «Литературные преступления Клэнси». «Долг чести» удостоился бы его самых горячих похвал как венец (на данный момент) стиля мистера Клэнси; он почти столь же выразителен, как «Отважные парни — боевые корабли Джейн»:

«Индейцев тянуло на игрища».

«И что более удивительно, люди, а особенно женщины, уступали ему дорогу, а дети просто съеживались в его присутствии, словно это был Годзилла, вернувшийся, чтобы разрушить их город».

«Я отказываюсь от поста премьер-министра моей страны, — заявил Хироси Гото, в манере, достойной актера на сцене, — чтобы стать палачом ее экономического краха».

«Капитан Тамаки Угаки был известен своей дотошностью в вопросах боевой готовности, и, хотя он нещадно муштровал команду, его кораблю везло, потому что корабль всегда был в идеальном порядке».

«Это лучше „Конкорда“!» — доверительно сообщила Кэти капралу ВВС, который подавал ужин".