Читаем Дары Пандоры полностью

– Одна бутылка на четверых нас, хорошо же, что не больше нас! – отчеканивает он. Эти слова он слышал от одного из папиных друзей, кутивших за тонкими половицами на первом этаже, когда еще подросток Киран Галлахер лежал под одеялом и пытался заснуть.

Тогда зовите друг друга мудаками.

Тогда деритесь.

Тост принят, бокалы судорожно звенят. Они пьют. Мокрый сладкий алкоголь иссушает горло Галлахера. Он изо всех сил старается держать рот закрытым, но все равно взрывается в кашле. Хотя у него все не так плохо, как у доктора Колдуэлл. Она прижимает ладонь к губам и – несмотря на все усилия, по мере того как кашель нарастает, выплевывает коньяк между пальцев.

Все они громко смеются, в том числе и доктор. На самом деле она смеется дольше всех. Как только кашель отступает, подкатывает смех, и наоборот. Это магия алкоголя, проявляющаяся после первого же глотка, – люди моментально расслабляются. Галлахер помнит достаточно семейных пьянок, поэтому к этому волшебству относится скептично.

– Твоя очередь, – говорит сержант Джустин, наливая снова.

– Говорить тост? Дерьмо. – Она качает головой, но поднимает наполненный до краев стакан. – Можем ли мы жить так долго, как нам вздумается. Как насчет такого? – Она опрокидывает стакан, залпом опустошая его. Сержант не отстает. Галлахер и Колдуэлл пьют осторожней.

– Ты хотела сказать, можем ли мы жить так долго, как хотим, но никогда не хотим так долго, как живем, – Галлахер поправляет Джустин. Он знает этот материал как «Отче наш».

Джустин ставит стакан на стол.

– Да, хорошо, – говорит она. – Нет смысла искать луну и звезды, не так ли?

Сержант вновь наполняет бокалы, Галлахеру и Колдуэлл до краев.

– Док? – спрашивает он. Колдуэлл пожимает плечами. Колдуэлл не нужно упрашивать.

Паркс чокается с каждым по отдельности:

– Чтобы ветер дул, корабль плыл и девчонка любила моряка.

– Вы знакомы с моряками? – язвительно интересуется Джустин после того, как все опустошили стаканы, а Галлахер медленно потягивал свой. Они уже проделали немаленькую дыру в бутылке.

– Каждый человек моряк, – говорит Паркс. – Каждая женщина – океан.

– Чушь собачья, – восклицает Джустин.

Сержант пожимает плечами:

– Может быть, но ты удивишься, как часто эта фраза работает.

Много дикого смеха. Галлахер стоит. Это нехорошо для него, зря он попробовал алкоголь. Память начинает выдавать то, чего он старательно избегал все это время. Призраки встают перед ним, и он не хочет смотреть им в глаза. Галлахер слишком хорошо их знает.

– Сержант, – говорит он. – Я обойду еще раз этаж, хочу убедиться, что мы в безопасности.

– Хорошая идея, сынок, – отвечает Паркс.

Они даже не смотрят на него, когда он уходит.

Галлахер обходит все коридоры, так и не найдя ничего нового. Он прикрывает рот и нос, когда проходит мимо комнаты с мертвыми голодными; воняет отвратительно.

Но еще хуже, когда он подходит к лестнице, которую Паркс взорвал. Здесь чувствуется дыхание ада. Нет ни звуков, ни движения. Галлахер стоит на краю, всматриваясь в непроницаемую темноту. В конце концов он собирает волю в кулак, достает фонарик, направляет его вниз и включает.

В идеальном кругу света он видит шесть или семь голодных, сбившихся плечом к плечу. Свет заставляет их нервничать, они мотают головами, но стоят слишком плотно, чтобы пошевелиться.

Галлахер просвечивает всю длину помещения. Голодные упакованы, как сельдь в бочке. Всего несколько часов назад они бежали за добычей вместе со своими друзьями и друзьями друзей. Сейчас они волнами копошатся в тесной комнате. Их челюсти открываются и закрываются.

Звук выстрелов привел их сюда оттуда, где они были. Что-то – громко, значит, что-то – жизнь. Теперь они останутся здесь, пока не сдохнут или пока чертов грибок не среагирует на очередной раздражитель и не заставит их нестись сломя голову к нему.

Галлахер отступает, чувствуя отвращение и испуг. Он потерял всякое желание нести ночную вахту.

Рядовой возвращается в комнату отдыха. Паркс и Джустин продолжают бороться с бутылкой, а доктор Колдуэлл растянулась на трех стульях и спит.

Он решает, что нужно проверить голодного ребенка. По крайней мере убедиться, что трос, связывающий ее с батареей, все еще цел.

Рядовой заходит в комнату с игрушками. Малышка сидит на пуфике, очень тихо и спокойно, опустив голову и глядя в пол. Галлахера пробирает дрожь; на мгновение она становится похожа на тех монстров внизу.

Открытую дверь он подпирает стулом, чтобы не закрылась. Страх переполняет его при одной мысли остаться в кромешной тьме наедине с этим. Мелани знает, что он идет к ней, потому что Галлахер топает очень громко. Она поднимает голову и смотрит на него, заставляя испытать огромное облегчение. Это не взгляд голодного, выбравшего себе цель, это больше похоже на взгляд человека.