Читаем Дары Пандоры полностью

Джустин оставляет ее наедине с голодным. Теперь окно как раз напротив, и ей наконец удается сориентироваться. Она поворачивается к операционному столу. Удивительно, но путь до него чист. Большинство голодных борются за клочки Джин Селкрик, стоя на коленях мордами в корыто.

Операционный стол пуст. Кожаные ремни, которыми была связана Мелани, теперь разрезаны и беспомощно свисают по бокам. Скальпель, что Колдуэлл положила, прежде чем использовать перцовый баллончик, был отброшен к верхней части стола.

Джустин нервно оглянулась по сторонам. Она издала звук, похожий на стон, но он затерялся в громком чавканье, исходившем от банкета монстров. Хаос в комнате внезапно обрел структуру. Селкрик – источник праздника. Колдуэлл продолжает наносить режущие удары по лицу и телу голодного, слепо пытающегося добраться до нее, пока он наконец не отпадает, полностью очищенный от кожуры.

Мелани нет.

Колдуэлл теперь освободилась и начала собирать заметки и другие документы окровавленными непослушными руками, пытаясь забрать все результаты своих трудов, но их слишком много – не удержав очередную папку, весь каскад с грохотом падает на пол. Этот звук отрывает голодных от Селкрик. Они синхронно вскидывают головы и оглядываются – налево, затем направо.

Колдуэлл опускается на одно колено, поднимая упавшие сокровища. Джустин хватает ее за воротник и рывком поднимает.

– Бежим! – кричит она. Или пытается кричать. Часть слезоточивого газа попала ей в рот, поэтому язык сейчас в три раза больше, чем обычно. Она говорит, как Чарльз Лоутон в «Горбуне из Нотр-Дама». Плевать. Она тащит Колдуэлл к двери, как мать свое упрямое дитя, потому что голодные уже оторвались от того, что осталось от доктора Селкрик, и теперь хотят добраться до нового источника пищи.

Джустин захлопывает дверь перед их носом. Она не заблокирована, но это мелочи. Голодные ладят с замками не лучше, чем дикие собаки. Дверь содрогается от их нападок, но не открывается.

Женщины попали в короткий коридор с душевой кабиной в другом конце. Джустин направляется к распахнутым дверям, она их оставила так, когда бежала в лабораторию, но замедляется и останавливается на полпути. Между этим блоком и ангаром для транспорта идет перестрелка. Мужчины, которые ныряют за укрытия и ведут стрельбу, – это не люди Паркса, те одеты в хаки, который она всегда ненавидела; это дикари в разноцветной одежде, с черными волосами, покрытыми дегтем, и мачете, заправленными за пояс.

Юнкеры.

Пока Джустин продолжает с удивлением смотреть за происходящим, двое мужчин взлетают на воздух, переворачиваясь с огромной скоростью. Вспышка и грохот от взрыва гранаты доносятся спустя полсекунды, а за ними и перистальтическая дрожь ударной волны.

Колдуэлл показывает на другую дверь – а может, и говорит что-то, Джустин не знает – звон в ушах не оставляет места никаким другим звукам. Дверь закрыта. Колдуэлл роется в карманах, оставляя темно-красные линии на белом халате, напоминающие кривые Безье. Джустин видит, что ее руки в очень плохом состоянии, куски кожи болтаются по краям глубоких разрезов, этими местами она сжимала осколок стекла, нанося удары по голодному.

Карман за карманом. Ключа нигде нет. Она рывком расстегивает халат и ощупывает карманы брюк, есть! Она открывает дверь, и они оказываются в кладовой, заполненной десятками отполированных блоков из стали. Это убежище.

Это ловушка. Как только Колдуэлл закрывает дверь, Джустин понимает, что не может оставаться здесь. Мелани бродит где-то снаружи, как Красная Шапочка в глубоких и темных лесах, в окружении мужчин, которые стреляют из автоматического оружия.

Джустин должна найти ее. То есть она должна выйти отсюда.

Колдуэлл прислоняется к концу стеллажа, отступив в глубь помещения, как будто там намного лучше, чем у двери. Джустин не обращает на нее внимания и просматривает кладовку. Тут нет других дверей, но есть окно, почти у потолка. Оно выходит к забору, а это дальше всего от боевых действий. Отсюда она могла бы добежать до учебного блока – куда Мелани, по идее, направилась, если только смогла разыскать обратную дорогу.

Джустин начинает очищать ближайший стеллаж, скидывая коробки, бутылки, мешки хирургической марли и бумажные полотенца с полок на пол. Колдуэлл молча наблюдает, как она тащит стеллаж к окну, чтобы использовать его в качестве лестницы.

– Они убьют тебя, – говорит она.

– Такта сити сдесь, – рычит Джустин через плечо. Но когда она начинает подниматься, Колдуэлл придерживает блок окровавленными руками, а затем карабкается за ней, тихо вздыхая каждый раз, когда приходится хвататься за холодный металл.

Окно закрыто на щеколду. Джустин тянет ее на себя и приоткрывает на дюйм. Снаружи участок некошеной травы. Крики и выстрелы заглушает расстояние.

Она распахивает окно, протискивается в него и приземляется на траву. Утренняя роса еще не испарилась, и холод обжигает лодыжки. Неожиданность этого ощущения сравнима с телеграммой с другого конца света.