– Тебе не кажется, – скривилась Шазад.

– Не будем тянуть время, – деловито бросил Ахмед, – заходим.

Он двинулся вперёд вместе с Рахимом, за рукав которого держалась малышка Мара, мы с Шазад прикрывали их с двух сторон, а Жинь с Сэмом держались позади. Близнецы сновали у нас под ногами в кошачьем облике.

За широкой, массивной аркой из красного гранита, послужившего материалом для всей крепости, открылся огромный двухэтажный зал. С деревянных перекрытий потолка на нас смотрели в свете масляных ламп резные изображения людей и зверей. За двумя дюжинами столов, расставленных подковой, сидели перед блюдами с угощением и кувшинами вина солдаты и командиры. В прошлый раз я парадного зала так и не увидела, эмир принимал меня в личных покоях, но сейчас он восседал во главе пиршества, обложенный подушками в высоком позолоченном кресле, больше похожем на трон.

– Тысячник Рахим! – Молодой сотник в конце стола первым заметил новых гостей и вскочил, опрокинув стул. Другие стали оборачиваться. На всякий случай я, как и Шазад, положила руку на револьвер, но офицер, подбежав к бывшему командующему, с радостной улыбкой обнял его, а затем, опомнившись, отступил на шаг и неловко салютовал поднятой рукой. – Мы думали, вас уже нет в живых.

Зал притих, все взгляды были прикованы к нам. Обернулся и Билал, но его глаза так глубоко запали, что я видела на их месте одни только тёмные провалы. Измождённое лицо придавало ему ещё более жестокий вид. Правитель настолько иссох, что напоминал ребёнка, усевшегося на трон отца. Что, кроме коварства, мог умирающий противопоставить полному сил принцу Рахиму, которого обожали все солдаты… Окинув взглядом столы, я заметила, что вино, налитое в чаши, пока нетронуто. Гарнизон Ильяза славился дисциплиной, за которой так следил Рахим в бытность командующим.

– От меня не так просто избавиться, – усмехнулся он, хлопнув офицера по плечу. Однако во взгляде принца, обращённом на Билала, не было и тени улыбки. – Что тут у вас происходит?

– Мы празднуем! – ответил за сотника эмир. Как ни удивительно, Билал поднялся на ноги без посторонней помощи, а голос его почти не потерял былой звучности. – Отмечаем ваше прибытие, а также избавление от чужеземной угрозы. – Он подал знак слуге, и тот бросился к нам с подносом, уставленным чашами с вином.

– Как странно, – поднял брови Рахим, принимая чашу. – До меня дошли слухи, что союз с чужеземцами заключили вы сами. Думаю, ваш почтенный отец был бы немало удивлён.

Билал метнул злобный взгляд на меня и Жиня с Сэмом. Поцелуй джинна горел на моих губах: самое время использовать дар Загира, рассказать о нём. Пока я ещё могла спасти жизнь эмира, обойтись без трупов, но глянула на протянутую мне чашу и промолчала.

– Ну что ж, – проронил он, помолчав, – тогда мы с тобой одного поля ягода. Твой отец тоже едва ли порадуется друзьям своего сына.

Рахим медленно двинулся вперёд, направляясь к креслу эмира.

– В таком случае давайте выпьем, – улыбнулся он.

Сотни собравшихся в зале разом взялись за чаши в ожидании тоста.

– Выпьем! – согласился Билал. – За нашего славного командующего, его победу и возвращение!

– За Рахима! – эхом отозвался зал.

Я готова была крикнуть, остановить их, но Рахим меня опередил:

– Подождите! – поднял он руку, и все послушно замерли. Теперь даже человеку со стороны стало бы ясно, кто в крепости главный. Он протянул своё вино эмиру. – Ваша чаша пуста, возьмите мою, да и неприлично подданным пить прежде правителя.

Билал долго смотрел на бывшего друга. Тот грозно нависал над ним, не отводя взгляда и протягивая вино. Наконец эмир принял его дрожащей рукой, а Рахим наклонился к его уху и что-то прошептал. По лицу Билала скользнула печальная улыбка, он отстранился и поднял чашу.

– За вашу победу! – громко повторил он. – За победу и долгую жизнь! – Медленно осушил чашу до дна и упал замертво.

Глава 33

Лейлу я обнаружила в покоях Билала. Нарочно не искала. Разбираться с последствиями гибели эмира предоставила Рахиму с Ахмедом, Жиню и Шазад, а сама решила покопаться в книжном собрании эмира в надежде найти ещё что-нибудь об узнике под горой. Теперь Отец греха интересовал меня ещё больше.

Одно дело – передать поцелуй джинна эмиру Ильяза, и совсем другое – кому-то из своих. А вдруг это хитрая ловушка Загира? Он обещал, что получивший дар доживёт до глубокой старости, но джинны известны своим коварством, и поцелуй запросто может сделать его столетним стариком тут же на месте. Скажут ли мне спасибо за такую жизнь Ахмед или Жинь? Да мало ли на что способен джинн! Обязательно надо проверить.

Однако вместо книг я нашла в покоях принцессу. Лейла скорчилась на кровати у распахнутого окна, в которое проникал дым погребального костра.

Стоя в дверях, я смотрела на маленькую фигурку в сумраке спальни: колени прижаты к подбородку, босые ноги утопают в тёплом одеяле, расшитом сценами охоты. Принцесса не обернулась, хотя наверняка меня заметила.