– Под Ильязом, – сообщил тот, застёгиваясь, – стоят лагерем с нашей стороны перевала.

– Синие флаги у них, – добавил Изз.

– Галаны, – кивнула я, передёрнув плечами. – Здесь-то им что понадобилось?

Морскую болезнь оказалось легче переносить, стоя на палубе, на свежем воздухе. Немало помогли и жевательные листья от Ахмеда. Я привыкла и спать наверху, под звёздами. Жинь, как правило, тоже проводил ночи на палубе, сноровисто управляя парусной махиной, которая вызывала у меня страх и неприязнь. Я старалась поменьше с ним общаться, получив дар жизни от Загира и не решив пока, с кем поделиться.

– Должно быть, охраняют пути снабжения осадных войск под Изманом, – высказался Рахим, прислонившись к мачте и скрестив на груди руки. – Я бы сам об этом позаботился в первую очередь. Вот мерзавцы, хоть бы подождали, пока мираджийцы разберутся между собой!

– Сколько там солдат? – продолжала Шазад допрашивать лазутчиков. Она окинула хмурым взглядом палубу, не подслушивает ли кто из команды.

Близнецы неуверенно переглянулись.

– Много… – буркнул Изз, взлохматив синюю шевелюру.

– Много-много, – закивал Мазз.

– То есть слишком много, чтобы с ними драться, – пояснил нам Жинь.

– А иллюзией не прикроемся? – Шазад оглянулась на Далилу.

– Столько народу я не смогу. – Аловолосая демджи огорчённо закусила губу. – Ну десяток разве что, а нас три сотни.

Шазад задумчиво молчала, не замечая, как поднявшийся ветер треплет ей волосы.

– А если перелететь? – Ахмед растерянно потёр лоб.

– Разве что малыми частями, – пожал плечами Жинь, налегая на штурвал.

Через узкую полосу искрящейся рябью воды я глянула на сушу. Горы почти закончились, и берег по левому борту потерял уже привычные зелёные оттенки садов и пашен. До самого горизонта сверкала золотом пустыня. Пески, моя родина.

– Слишком долго, – покачал головой Рахим, – да и опасно нам дробить силы.

– Рахим, ты хорошо знаешь здешние места, – заговорила Шазад. – Может, есть какие-то обходные дороги?

Не отрывая глаз от берега, я невольно потянулась к песку, тут же вздрогнув от боли под рёбрами, но ответила и пустыня, покорная движению моих пальцев. Забрезжившая вдруг идея казалась привлекательной, но не заведёт ли она нас всех в могилу?

– Они тщательно охраняются, – ответил Рахим, – и не дороги, а узкие тропы. Одной вроде бы можно пройти, но мы потеряем по меньшей мере неделю и…

– А если попробовать напрямик? – перебила я. – Не в обход, не по воздуху, а прямо так? – Моя ладонь рубанула, показывая на берег, и песок где-то вдали дрогнул, перетекая волнами.

Мысли бурлили в голове: «Где такое видано, не схожу ли я с ума?»

– Уже думали, – отмахнулся Ахмед, – ты же слышала, неприятеля слишком много, идти напролом честным боем – самоубийство.

Однако Шазад слишком хорошо меня знала: даже я не настолько отчаянная, чтобы предлагать сражение.

Военачальница не сводила с меня пристального взгляда.

– Мне кажется, ты говоришь не о сражении, Амани. – Она прищурилась.

– Во всяком случае, не о честном. – Я вся кипела от возбуждения. – Мы поплывём на корабле!

Последовало долгое молчание, все таращились на меня, как на сумасшедшую. Все, кроме Шазад, которая поняла сразу. Жинь сообразил чуть позже.

– То есть ты предлагаешь, – медленно и хмуро начал он, подавшись вперёд, словно предостерегая, но с тенью знакомой улыбки, – плыть на корабле по песку, пользуясь твоей властью над ним?

– Думаешь, сработает? – усомнилась Шазад.

– Слой песка очень глубокий, – заверила я, уже почти уверенная в успехе, – можно попытаться.

– А ты в курсе, что наш корабль не плоскодонка? – прищурился Жинь, но весёлая искорка в глазах не погасла. – Вдруг опрокинемся. Сумеешь удержать равновесие?

– Тем более что ты ещё не полностью восстановила силы, – покачал головой Ахмед. – Рискованно, Амани.

Они не верили в меня… то есть не до конца. Сомнение читалось в каждом взгляде.

«Если я теряю силу и дни мои сочтены, почему бы не попробовать напоследок совершить что-нибудь великое, выплеснуть разом последние остатки своего дара?»

– Рискованно всё, что мы делаем, – возразила я, – а в Измане нас ждёт драка покрупнее. Давайте не будем тратить время.

– Точно осилишь, Бандит? – Жинь приналёг на штурвал.

Я дёрнула плечом:

– Что нас ждёт в случае неудачи?

– Смерть, – скривился Рахим.

– Можно подумать, в первый раз, – хмыкнула я.

Лица вокруг одно за другим прояснялись, отражая растущую веру.

– Да, было бы здорово, – заметила Шазад, – разнесём их в клочья.

– Если только Амани сможет… – начал Рахим.

– Сможет, – заверил Жинь.

Он уже принял мою сторону, как и Шазад. Все посмотрели на Ахмеда, но лицо его оставалось непроницаемым – фамильная черта, унаследованная от отца. Опустив голову, мятежный принц глубоко задумался.

Я уже хотела было продолжать уговоры, доказывать, что справлюсь, но тут он поднял взгляд. Совсем другой, горящий уверенностью. Перед нами стоял не просто сын своего отца, а настоящий султан.

Ахмед кивнул.

Глава 31

Северный ветер трепал паруса, розовые в сиянии рассвета.