– Они не едут отсюда, – хмыкнул мальчишка, удивляясь таким несведущим взрослым, – но иногда приезжают. Привозят людей.

– Наверное, солдат… или пленных? – предположил Жинь. Мальчик пожал плечами. – А куда потом деваются те люди?

– Не знаю. – Он махнул рукой. – Туда куда-то уходят, в горы.

«Всё ясно: султан переправляет узников на юг. Дальше Арчи железной дороги нет, дальше только пешком. Куда, в Эремот? Значит, жуткое подземелье не так далеко, наших друзей можно найти. Надо скорее отправляться на поиски. Нельзя терять ни единого дня».

– Видишь ли, Оман, – серьёзно начал Жинь, – этот компас принадлежит моему брату. – Он полез в карман и достал точно такой же, разве что более потёртый.

– Теперь он мой! – упрямо нахмурился мальчик.

– Знаешь что… Может, я у тебя его куплю?

Десять лаузи, появившиеся из кармана следом за компасом, были для маленького Омана целым состоянием, и он жадно схватил их, уронив свой компас в пыль у порога.

Жинь вернулся к нам с двумя компасами, костяшки его пальцев побелели от напряжения. Я взяла его за руку, но уверять, что всё будет хорошо, не стала. Демджи не могут лгать.

Он дёрнулся, будто хотел высвободить руку, но вместо этого вложил компас Ахмеда в мою.

– Нам нужен новый план, – вздохнул он.

Глава 17. Прекрасная воительница

Когда-то в пустыне, где вечно война, жил-был великий воин, которому хотелось иметь наследника. После многолетних молитв его любимая жена наконец забеременела, но когда младенец появился на свет, то оказался не мальчиком, а девочкой.

Отец постарался скрыть своё разочарование, потому что очень полюбил свою дочь, а она росла сильной и здоровой. Прошли годы, и жена воина родила другого ребёнка, на этот раз мальчика. Родители были счастливы, но вскоре с горечью убедились, что сыну не досталось их здоровья. Он часто болел, но даже жаловаться не хватало сил, и его тихий плач не всегда слышали.

Прошли ещё годы, дочь воина выросла красивой и сильной, а сын всё так же еле-еле боролся за жизнь и редко мог выйти из дома. Сестра читала ему книги, а он лежал и слушал. Однажды на улице какой-то мальчишка стал издеваться над его слабостью и швыряться камнями, вызывая на драку. Генеральская дочь вступилась за брата, а когда отцу пришлось разнимать дерущихся, он с удивлением обнаружил, что у дочери в крови только кулаки, а у чужого мальчишки – всё лицо.

Только теперь великий воин осознал, кто его истинный наследник. Всевышний снизошёл к его молитвам и послал ему дочь-воительницу, которая сможет защитить свою семью и страну, когда отец состарится и одряхлеет. Он стал учить её боевым искусствам, владеть любым оружием и побеждать в сражениях и войнах. Однако и тогда ещё ему было невдомёк, что ждало его дочь в будущем.

В один жаркий день, прохаживаясь по базару в Измане, она повстречалась с прекрасным принцем, который восстал против своего отца-султана. Она нашла войну, которую призвана была выиграть. Дочь великого воина стала командующей войсками мятежного принца.

Она снова и снова выходила на бой за интересы тех, кто сам не мог себя защитить, и другие присоединялись к ней. Выигрывала битву за битвой, как ещё в детстве учил её отец.

И вот однажды она проиграла бой и попала в плен к врагам.

В отместку за старание сделать мир лучше её отправили в тёмное узилище вдали от человеческих глаз, где тюремщиками были не люди из плоти и крови, с которыми она умела драться, а бездушные твари из металла и магии. На этот раз ни острый ум, ни ловкость, ни сила не могли помочь ей выбраться. Дочери воина оставалось лишь с ужасом наблюдать, как узники заживо сгорают один за другим. Прикрывать воспалённые от слёз глаза, гнуть спину перед врагами, сжимать челюсти, чтобы не сказать лишнего.

А потом наступил день, когда твари из металла обратили свои горящие глаза на сестру мятежного принца, аловолосую демджи. Тогда прекрасная воительница разогнула спину, распахнула глаза и шагнула вперёд, вставая на место подруги.

Глава 18

Я остро ощущала каждый потерянный час. Скорее бы оказаться в горах и найти наконец проклятый Эремот!

В отсутствие центральной власти, нашей или султана, порядок в Арче поддерживался с трудом. В городских кварталах распоряжалось местное ополчение, люди с ружьями требовали деньги для защиты от людей с ножами. Отряды султана, проходя через город, не вмешивались, только сопровождали пленных, как и чужеземцы. На улицах шептались, что с гор никто из них не вернулся.

Грабителю на постоялом дворе, где мы заночевали, Жинь сломал руку, и больше к нам никто не приставал. Но остаток ночи пришлось дежурить по очереди, словно мы были в кочевом лагере посреди песков. Утром нас разбудили крики уличных проповедников, объявлявших о конце света. Мол, с гор надвигается всеобщая гибель и выживут лишь чистые сердцем.

Не знаю насчёт чистоты сердец, но идти нам предстояло как раз в горы. Предстояло выяснить, кто из товарищей остался в живых, и поскорее. Каждый потерянный день мог означать смерть для любого из них – Ахмеда, Далилы или Шазад.