Читаем Дар Земле полностью

Я смотрю над крышами домов,  Безглагольно небо голубое,Но смотри, расслышишь много слов  О любви и творческом покое.Если свод небесный долго нем,  Облака слагаются в напевыПламенем иссеченных поэм,  И струятся косвенные севы.Но, изведав свет жемчужных строк,  Дав громам восторг и буйство пенья,Синий храм спокоен и глубок,  Вскинув огнецвет пресуществленья.Мерная гармония вверху,  Облака – преображенья чувства,Тучка к тучке – мысль и стих к стиху,  Грозовые замыслы искусства.

Осень («Вот они, мёрзлые глыбы…»)

Вот они, мёрзлые глыбы,  Серого цвета земля.Трав перекручены сгибы,  Холод их сжал, шевеля.Бешено носится ветер.  Дождь. За слезою слеза.Смотрит мне зябнущий сеттер  С недоуменьем в глаза.Кто же охотиться может,  Если исчезла вся дичь?Холод кусает и гложет,  Ветер заводит свой клич.Будет он снежные тучи  К белой забаве скликать.Тканью обрывно-линючей  Смотрит унылая гать.

Неверности

Стало много красных яблок,И брусника весела.Жмётся к ветке синий зяблик,Мыслит: Где бы взять тепла?Весь лесной багряный округНаряжается в пожар.В бледном небе долгий оклик,Журавлей летит базар.Продают ли? Покупают?Русь Египту на промен.Скоро воздух будет спаян,В небе призрак белых стен.

В кибитке

Луна глядит как глаз кита,  Который, жутко-белый,Плывёт и лоскутом хвоста  Бьёт в дальние пределы.И нет, не бьёт хвостом тот кит.  А, в воздух упирая,Плывёт, и глаз его как щит  Среди морей без края.Ты думал, это облака  Плывут лазурью ночи.А то китовьи лишь бока,  И с ними даль короче.Я еду-еду. Мёрзлый вид  Налево и направо.И виснет круглый сталактит  Безмерного удава.Схлестнулся с белым он китом,  И вгрызлось чудо в чудо.Расстался кит с своим хвостом,  И сдавлен змей как груда.Молчу. Смотрю. И нет кита.  И больше нет удава.Лишь голубая пустота  И золотая слава.

Забава

Я веселилсяС Забавой Белой.Я опушился,Как колос спелый.Смеясь, умылсяЯ свежим снегом.В полях носилсяПроворным бегом.Я в шёлк рядился,И в бархат пышный.В лесах крутился,Как дух неслышный.Я притаилсяЗа косяками.Я в дом ломился,Гремя замками.Я засветился,Плясал и топал.О стены бился,И ставней хлопал.В трубу укрылся,Насытясь скачкой.И там томился,И ныл заплачкой.ОсвободилсяОт злой неволи.ОборотилсяЯ зайцем в поле.Воронкой вилсяВ песчинках снега.И сам дивился,Что в этом нега.Скакнул, вонзилсяВ крыло воронье.С ней наклонилсяВ крестопоклонье.Мечтой влюбилсяВ верченье круга.С Забавой слился,И мчит нас вьюга.

Солнечный знак

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия