Читаем Дар Земле полностью

Смешать печаль, которой нет острей,С восторгами, которых не бывало,Но могут быть, – от горного обвалаВзять музыку, – и, кровь погнав быстрей,В стихи добрызнуть огненный ручей,И всё соткать, для нежности твоей,В венок любви, – а если скажешь: «Мало»,Вели ещё! Я твой, среди зыбейДевятого ликующего вала!

Над ручьём

Когда мы тихими часамиС тобою говорим вдвоём,Тебя я вижу над ручьём,Ты лань с безумными глазами,И мне хотелось бы сквозь мглуПустить проворную стрелу,Чтоб не убить, о, только ранить,И рану излечить скорейВсей страстной нежностью своей.И лаской эту лань туманить.

Цвет пшеницы

Пшеничный цвет твоих волос,  И светлого лица румянец,Во мне рождают пенье грёз,  И кровь ведут в проворный танец,И хоть страна твоя – мороз,  А я поэт, и я Испанец,С тобой мне пляска суждена,Быть может, в час, когда ЛунаГорит, пронзая глубь до дна.Звеня струной, я буду твой,  Все струны любят – перекличкой,Я буду змей в ветвях живой,  А ты уклончивою птичкой,Я буду ветер круговой,  А ты расцветшею пшеничкой,И в высоте, где ходит гром,Мы будем в небе голубомЗвездой и матовым Серпом.

Сестра

Сестра, ты вдруг поцеловалаЕго, кто жаждал и робел.И роза снов раскрылась ало,И нежный ландыш в страсти бел.Я сплю. Меж век чуть зрима щёлка,И чара к ней идёт с Луны.Я вижу огневзоры волкаСреди безбрежной тишины.Я чувствую – зима устала,В тебе весенняя игра.Ты льнёшь ко мне. О, мало, мало!Я сплю. Целуй ещё, сестра.

Звезда

«Мы будем там, когда уйдём отсюда»,Сказала ты, взглянувши на звезду,И я сказал: «Я верую, и жду,Когда же совершится это чудо?»Звезда плыла в сияньи изумруда,С лучом как будто луч Луны на льду,А облачко под ней, как мысль в бреду,Вело в сейчас, являясь ниоткуда.И тонкую оно продлило ткань,Спустилось вниз продольной бледной тучей,Как узкий мост, к земле с небес, певучий.Он пел глазам. Ты прошептала: «Глянь!»И я, поняв, что наш он, миг текучий,Тебя одел в жемчужный дождь созвучий.

Полночь в цветке

Крылом старинный ворон веялНа черноту твоих волос,Твои тихий взор в себе взлелеялОбрывок тучи дальних гроз.Я подошёл к тебе без слова,От сердца к сердцу был магнит,И чувства древняя основаВ душе мгновенно говорит.Влиянье всех неисчислимыхВеков, что где-то жили мы,Как пламень, проглянувший в дымах,Пронзило в сердце скрепу тьмы.Я знал, волнуясь и волнуя,Я знал, бледнея и любя,Что неизбежность поцелуяЖеланной будет для тебя.Взошла Луна, светясь медвяно,Дышала долгим гулом мгла,И чаша чёрного тюльпанаРаскрытой страстью расцвела.

Вишня

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия