– Боюсь, что и здесь все столики заняты, – насмешливо произнес Говард, оглядывая переполненный зал. – Но быть может, вы найдете мне местечко в кухне около плиты?

Филиппа слегка покраснела, не понимая, серьезно он говорит или шутит. Чувствуя себя несколько виноватой, она лихорадочно пыталась найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации.

– Впрочем, вон там, за угловым столиком, сидит только маленькая девочка. Думаю, мы не помешаем друг другу, – сказал Говард и направился к Ребекке, прежде чем Филиппа успела его остановить. – Будьте добры чашку кофе с коньяком, – добавил он.

В этот момент к стойке подошли несколько покупателей, и пришлось заняться ими, так что Говард на несколько минут исчез из поля зрения молодой женщины. Когда она, наконец, подошла к указанному столику, неся поднос с кофе, взору ее предстала весьма неожиданная картина. Миллионер что-то вдохновенно рассказывал малышке, а та не менее увлеченно слушала и восторженно хихикала. Удивительно, но в этот момент он выглядел совершенно расслабленным и держался настолько естественно, что Филиппу на мгновение охватило странное чувство покоя.

Заметив маму, девочка весело рассмеялась и принялась рассказывать про нового знакомого.

– А м-мистер Х-хольгерсон г-говорит, что у н-него живет м-мангуста. И если я п-приеду в гости, то он п-познакомит меня…

Только теперь молодая женщина с изумлением осознала, что девочка произнесла несколько слов, не заикаясь. К тому же сама начала говорить, не дожидаясь вопроса с ее стороны.

– Ох, мистер Хольгерсон, как вам это удалось? Она же говорит совсем чисто и быстро! А обычно за такое время Бекки успевает сказать всего слова два…

– Не знаю, миссис Оуэн. Должен заметить, что Ребекка очень умная девочка. И хорошенькая. Честно говоря, я вам завидую.

Слова признательности словно вылетели из головы. Облизнув губы, она, наконец, произнесла тихим голосом:

– Спасибо. Мне очень жаль, что так неудачно вышло с комнатой.

Он минуту удерживал ее взгляд, словно хотел что-то увидеть в глубине души молодой женщины. Затем кивнул в сторону окна.

– Ничего страшного. Видите, ливень начал стихать. Так что я скоро смогу более или менее спокойно добраться до дому. Только допью кофе.

Филиппа вернулась к стойке, но мысли ее были далеко от многочисленных покупателей, наперебой требующих текилы, джина, пиццы…

Из головы не выходила улыбка Говарда, в ушах звучал его низкий голос, который теперь казался почти мягким. Почему этот мужчина вызывает в ней столь странные и противоречивые чувства? Каждый день она ждала его появления, хотела знать, что же с ним происходит, почему у него такой болезненный вид.

– Сколько я вам должен? – Говард Хольгерсон стоял перед ней, слегка улыбаясь, и в его взгляде таилась нежность.

Филиппа ответила срывающимся голосом. Она испытывала насущную потребность сказать ему что-нибудь, чтобы задержать еще на несколько минут.

– Вы не находите, что на дороге слишком опасно? Вы уверены, что хотите ехать? – Получив в ответ утвердительный кивок, Филиппа опустила взгляд. – Еще раз простите, что так неудачно вышло.

– О нет, ничего неудачного. Будь здесь свободная комната, я бы не познакомился с вашей замечательной дочкой и сожалел об этом.

– А вы что, хотели ее видеть? – встревожилась молодая женщина.

– Не только ее. Встреча с Ребеккой – это дополнительный приз. – Говард застегнул куртку и слегка поежился. – На улице все еще идет дождь, так что придется помокнуть.

– Вам лучше поскорее добраться до дому, иначе простудитесь. Всего доброго, мистер Хольгерсон, – тихо произнесла Филиппа, желая прервать разговор из боязни как-нибудь неосторожно выдать себя.

– Зовите меня Говард, – сказал он, не отрывая взгляда от ее приоткрытых губ.

Он вышел на улицу и уехал прежде, чем молодая женщина поняла, что именно с ней Говард Хольгерсон хотел встретиться в первую очередь.

3

– А больше ты его не видела? – поинтересовалась Дороти за воскресным завтраком.

Сестра выглядела по-настоящему обеспокоенной: она всегда волновалась за Филиппу, считая ее слишком мягкой и уступчивой и поэтому способной навредить самой себе. До смерти родителей и Стива Оуэна между сестрами не было настоящей близости, но пережитые вместе несчастья сплотили их, и теперь они стали настоящими друзьями. Так что в любопытстве Дороти не было ничего удивительного, Филиппа уже давно ждала, что та заговорит о Говарде Хольгерсоне.

– Нет. А ты?

– Не дури, сестренка. Я спрашиваю совершенно серьезно. Не прячь голову в песок…

– Но в-ведь з-здесь нет п-песк-ка… – решила встрять в разговор Ребекка.

– Это просто такое выражение, милая. Страус, когда чего-то боится, зарывает голову в песок, чтобы не было так страшно. – Филиппа надеялась отвлечь внимание дочери от их спора с сестрой. – А раз ты уже поела, не отнесешь ли соседке книгу по кулинарии, которую я ей обещала?

Ребекка кивнула и поспешно слезла со стула. Едва за ней закрылась дверь, Дороти продолжила с прежним пылом: