Д: Наверное, этой фразой он указал Линь-цзи на то, что он должен продемонстрировать своему учителю Хуан-бо то же, что он продемонстрировал здесь ему, Да-юю. Следующий параграф как раз об этом.

А: Да.

Д: «Всыпать ему порцию», – он и всыпал.

А: Да. Но, помимо того, что это так, все-таки, прав был Да-юй или не прав, говоря, что он тут ни при чем.

Д: Ну, как ни при чем, он же сделал свое дело.

А: А что он сказал при этом?

Д: Мало ли, что он здесь говорит.

А: То есть, это было вранье, он лукавил? Что является антиподом лукавства? Искренность? Оказывается, нет. Антипод лукавства – это достоинство, и, причем, сущностно. Лука – «изгиб», а за достоинство отвечает грудной отдел. Люди, которые думают, что антипод лукавства – это искренность, ошибаются, потому что если напрямую искренность – антипод лукавства, то тогда это искренность дебильная. Почему люди лукавят? Если у человека спросить, почему он соврал, то ответ всегда будет таким: «Ну а что, сказать ему то-то и то-то, чтобы он сорвался, выхватил пистолет, застрелился и застрелил еще кого-нибудь?» Лукавство всегда подсовывает под свой антипод именно вот такую искренность, а такая дебильная искренность, вроде бы, на поверхности отличается от лукавства, но при более пристальном рассмотрении оказывается с ним полностью тождественной. А чем? Именно отсутствием достоинства. Итак, почему Да-юй сказал Линь-цзи, что он тут ни при чем?

М: Все эти процессы в Линь-цзи заметил и запустил именно Хуан-бо – все, о чем мы говорили в начале, он же пытался перевести Линь-цзи на другой уровень.

А: Да, так оно и есть, верно также предположение о том, что Да-юй сознательно не хотел брать на себя лавры наставника. Линь-цзи действительно пришел к Да-юю без одной секунды просветленный, и хотя Да-юй проделал необычайно важную работу, он ее проделал только потому, что Линь-цзи к нему послал Хуан-бо.

Д: Каждый сделал то, что мог.

А: На самом деле, Хуан-бо мог сделать то же самое.

Д: Зачем же он тогда послал его?

У: Потому что Линь-цзи собирался уходить. Это был его выбор, и ему нельзя было мешать, но можно было направить.

А: Да. Во-первых, потому что Хуан-бо не должен был удерживать, а во-вторых, потому что он не хотел усложнять задачу с собственной персоной. Ведь если бы Хуан-бо сказал: «Да я просто добрая бабушка», то Линь-цзи было бы тяжелее это принять. Но так как это сказал Да-юй… А Хуан-бо преподнес Линь-цзи Да-юю на блюдечке с голубой каемочкой. Все, что осталось сделать Да-юю, это сказать нужные слова… ну, и получить кулаком под ребра.

Глава III. Опрокинутый кувшин

– Кто может сказать, что это такое, не называя это кувшином?

Старший монах монастыря сказал

– Это, что ни говори, нельзя назвать деревянными сандалиями.

Тогда Байчжан спросил Гуйшаня. Тот сшиб ногой кувшин и пошел прочь. Байчжан рассмеялся и сказал:

– Старший монах проиграл.

И Гуйшань был назначен настоятелем нового монастыря.

Умэнь заметил: Гуйшань был очень смел, но не сумел обойти западню, устроенную Байчжаном. Он отказался от легкого дела и взялся за тяжелую работу. Зачем же он снял удобную шапку и надел на себя железную кангу?

Отбросив прочь шумовку и половник,

Он одним ударом сокрушил все препоны.

Хоть он не одолел преграды, воздвигнутой Байчжаном

Он отшвырнет ногой все на пути – даже Будду51.

А: У китайцев тема скрытых святых, которые работают простыми служками, очень любима и популярна и в этом смысле напоминает православные рассказы о том, как какой-нибудь монах, презираемый всеми, оказывается наиболее продвинутым святым. Поэтому то, что Гуйшань был всего лишь экономом, не случайно. Я хочу вам напомнить, что правильное восприятие гунъаней – на очень светлой энергетике, через смех. В них все основано на чувстве юмора.

У: А мы слишком напрягаемся.