Читаем Дао Блаженств полностью

А: Который, «тяжело дыша», отскакивает, растирая ребро, и говорит: «Твой учитель – Хуан-бо».

М: Линь-цзи возвращается и пересказывает все, что с ним произошло. И вот здесь интересная фраза: «О каком „тогда“ ты говоришь? Получай немедленно, – и вслед за этим немедленно шлепнул Хуан-бо». Это состояние – это «здесь и сейчас», никакого «тогда, потом». Другого состояния не существует, существует состояние «здесь», из которого ты действуешь очень спонтанно, легко, обладая полным видением ситуации, разворачивающейся перед тобой. «Как бы удостоиться того, чтобы этот молодец пришел сюда, и тогда всыпать ему порцию!» – это проверка, которую Линь-цзи с легкостью проходит. И дальше: «Этот сумасшедший вернулся, чтобы подергать усы тигра». Видимо, это опять какая-то идиома?

А: Да, это значит «показывать невероятную лихость».

М: А почему Хуан-бо тогда приписывает ему такую «крутость»?

А: В принципе, это похвала в устах Хуан-бо.

М: Тогда получается, что Хуан-бо действительно похвалил Линь-цзи, и это говорит о том, что Линь-цзи, когда он посещал Да-юя, все сделал правильно, и получил то понимание, к которому стремился. Это оценка той ситуации, которая развернулась у Да-юя. Но вот здесь есть еще: «Он не только оседлал голову тигра, но и подержал его за хвост», – то есть: он в полной мере получил от обоих.

А: Да, но у этого есть еще один смысл. Его легко представить: сидишь на тигре и держишь его за хвост. А тигр – это большая разозленная кошка.

М: Тяжело представить.

А: Маргарита, ты молодец, рассказала почти все. Все, что мне остается сделать, это подшлифовать твой рассказ, в общем-то, практически исчерпывающий. Я даже не знаю, стоит это делать или нет.

М: Конечно, стоит.

А: Итак, с чего начинается рассказ? «Вначале Линь-цзи был в монашеской общине Хуан-бо; в поведении своем был прост и прям. Главный монах отозвался тогда о нем с похвалой: «Хотя он и новичок, он отличается от всех прочих монахов». Что происходит? Главный монах выделяет Линь-цзи, тем самым его выделяет рассказчик. Нам становится понятно, что если о нем отозвались с похвалой, то все дальнейшие перипетии, которые выпадают на его долю – не случайность, а имеют своей целью помочь наиболее способному и одаренному ученику побыстрее достичь того, чего он достоин, а именно, просветления. И после этого главный монах берет Линь-цзи «в оборот».

– Сколько времени ты здесь провел, старейшина?

Линь-цзи отвечал:

– Три года.

Главный монах спросил:

– Обращался ли ты когда-нибудь с вопросами и за наставлениями?

Линь-цзи отвечал:

– Никогда не обращался ни с вопросами, ни за наставлениями, я не знаю, о чем спрашивать.

Нам показывают, в каком состоянии находится Линь-цзи. Это человек, которому ничего не требуется, он самодостаточен, он находится в своей целостности.

Д: Его реплика говорит об отсутствии всякой гордыни. Он не говорит: «Мне не о чем спрашивать», он говорит: «Я не знаю, о чем спрашивать».

А: Да, он не знает, о чем спрашивать. Действительно, то, что Линь-цзи был человеком смиренным, в тексте подчеркивается несколько раз. Наиболее убедительный пример мы находим в его ответе главному монаху:

Д: Удивительное доверие к учителям.

А: Вы знаете, там авторитет учителя был очень высок. Если бы он не был столь высок, наставники не имели бы возможности сделать очень многие вещи, которые делались исключительно на доверии. Если ты не доверяешь учителю, то он ничего не сможет с тобой сделать. Точнее, конечно, сможет, но это будет уже совсем другая работа.

Д: Удивительно, что это не только авторитет, но и доверие. Авторитет может, конечно, работать, но при этом может не быть доверия.

У: А как такое может быть?

А: Защитных механизмов много. «Он, конечно, мастер, но сам по себе такая…». И уже вроде как и не мастер.