Читаем Данте полностью

Лаватезериум со всех сторон ударил по броне и оружию Данте струями кипятка. Запах крови ксеносов проник сквозь отверстия дыхательной маски. Эта вонь раздражала Данте, поэтому пришлось загерметизировать маску и переключиться на внутренний запас кислорода боевой брони. Вода окропила его линзы. Барабанная дробь капель по золоту напомнила тот день, когда Данте впервые увидел дождь. Многого он уже не мог вспомнить — космодесантник или нет, он обладал человеческой памятью. И все же некоторое не забывалось. Он вспомнил, как стоял на прекрасном желтом мху под открытым небом, когда проливной дождь промочил униформу насквозь. Данте тогда открыл рот, позволяя теплой воде наполнять его. Подобие улыбки тронуло его губы при воспоминании о сержанте скаутов Галлилеоне, который заставлял их укрыться от дождя, награждая такими словечками, которых ангелам знать не положено. Все дары Императора, мощь его товарищей и учителей, сила техники, которую он видел, — все оказалось ничем по сравнению с водой, свободно падавшей с неба. Он не мог поверить в чудесное существование океанов и дождя.

Улыбка Данте исчезла. Все прочие скауты из его тренировочного отряда были мертвы. Последних убили сотни лет назад. Драгоценные воспоминания — вот то, что связывает людей. Никто ими больше не делился.

Лаватезериум издавал тихий звук. Вода перестала литься, последние капли падали на металлический настил. Грязная вода стекала. Лазер дезактивации размашисто двигался по броне, испаряя воду и сжигая все, что еще оставалось на поверхности. Повалил горячий пар. Данте не ощущал жара, на быстрое повышение температуры указывало лишь мигание индикатора на сенсориуме забрала. Дверь в армориум отворилась.

Очистка была неполной, а обеззараживание — бессмысленным ритуалом, который со временем утратил пользу. Доспехи все еще оставались грязными. Соки чужаков проникли в каждую щель, каждый рубчик гибких суставов, под инкрустацию декоративной мускулатуры на торсе. Усыпавшие броню драгоценности оказались залиты кровью. Мытье являлось лишь началом долгого процесса очищения.

Данте вышел. Дверь закрылась, очистительные машины лаватезериума остались позади. Лорда-командора окружало великолепие помещения.

Личный армориум Данте был оплотом мира. Тысячи красных свечей сияли тут мягким теплым светом. Тонко пахло воском, благоухали ароматные масла и порошки для полировки, сухо пахло стазис-полем и редкостными благовониями. Стояла тишина. В углах и закоулках лежали глубокие тени. Тридцати шести метров в длину и четырнадцати в ширину, армориум был одной из самых больших комнат, принадлежавших Данте. Искусство и война в равной мере по душе Кровавым Ангелам. Простые высокие своды таили в основе сложные математические закономерности. В стеклянных нишах, разделенных фигурами ангелов, хранились десятки видов оружия. Данте был экспертом по их применению и регулярно тренировался со всем, хотя редко сражался чем-то, кроме пистолета «Низвержение» и топора Морталис.

Двери заглушали внешний шум. Канонада пушек «Клинка возмездия» слышалась тут не громче сердцебиения и не отвлекала.

Ступив на каменный пол галереи, Данте не сдержал вздоха усталости.

Арафео ждал хозяина. За ним стояли еще полдюжины кровных рабов, готовых принять у Данте оружие.

— Мы здесь, милорд, — сказал Арафео хриплым старческим голосом. — Я принес еду в ваши покои и приготовил ванну.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Данте, который больше всего на свете хотел сейчас искупаться.

Он прошел по длинной галерее, которая вела к нише для хранения боевой брони. Служители следовали за ним без единого слова. Трое взяли топор Морталис из правой руки хозяина и водрузили его на стойку. Двое других отключили питание пистолета «Низвержение», и Данте с радостью избавился от оружия. Пальцы распрямились с хрустом, многодневная хватка разжалась. Хлопья засохшей крови чужаков посыпались на роскошный ковер. Данте протянул руку и коснулся сенсорной панели футляра брони. Красный свет над стеклянной дверцей погас, и загорелся зеленый. Дверца открылась со свистящим звуком. Пламя свечей дрогнуло. Стойка торжественно выдвинулась изнутри с долгим скрипом. Остановившись, она раскрыла зажимы. Данте повернулся спиной. Лапы-зажимы с мягкими наконечниками захватили его прыжковый ранец. Он вскинул руки, и зажимы взяли его за локти. Другие скользнули под мышки, чтобы поддержать его. Захваты сомкнулись вокруг задних пластин поножей.

Данте заморгал: после остановки реактора брони длинный перечень сообщений заполнил экран шлема. Из-за отключения дополнительной мускулатуры изрядная тяжесть легла ему на плечи. Связь между нервной системой и боевой броней разорвалась, и Данте охнул от холодной острой боли.

Арафео поманил помощников. Те подкатили столы на колесах со столешницами из редкого камня. На одном из них блестели инструменты. Шепча молитву разоружения, они принялись снимать с Данте золотой доспех. Командор позволил себе закрыть глаза. Мысленно он вторил ритуальным речам служителей.