Читаем Дань прошлому полностью

Отказывались ли большевики от всякой аннексии и контрибуции или захватывали чужие земли и народы, нефтяные источники и доки под видом "репараций": легализовали ли аборты или преследовали за них; отвергали ли патриотизм во имя интернационализма или принимали его, отвергая "безродный космополитизм"; заключали ли соглашение с Муссолини и Гитлером или воевали с ними; вели ли кампанию безбожничества или сотрудничали с князьями Церкви; изобличали ли демократию за "формализм", как выдумку плутократии, или, наоборот, прославляли свой строй, как наиболее совершенную демократию, большевики себе равны всегда.

Противоречивость большевистских утверждений и отрицаний не прошла бесследно и для антибольшевиков. В смущении они предлагали "отказаться от критики советского правительства и на Антона, и на Онуфрия...

Если было правильно обвинение советского правительства в "разбазаривании" России, то нельзя изобличать его в "империализме", когда оно ликвидирует последствия этого разбазаривания. Если мы протестовали против гонения на религию, то мы не должны представлять переход правительства к более либеральной политике в этой области, как "сделку" с церковью" ("Новый журнал", No 10, стр.358).

Это писалось в момент крайнего головокружения от военно-дипломатических успехов Кремля, захватившего после войны и антибольшевистские круги. Эта аргументация сохраняет свою силу - вернее, слабость, - независимо от того, что пострадавшие от головокружения уже пришли в себя и признали ошибочность своих суждений и упований. И "разбазаривание" России, и "собирание" русской, точнее советской, земли, как и гонение на Церковь, и "сделка" с нею - не были отступлением от существа большевизма. Они были разным проявлением и осуществлением того же самого.

Советское государство было первым по времени государством тоталитарного типа. На Съезде Советов, который должен был санкционировать разгон Учредительного Собрания, Ленин говорил: "Демократия есть одна из форм буржуазного государства, за которую стоят все изменники истинного социализма... Пока революция не выходила из рамок буржуазного строя, мы стояли за демократию, но как только первые проблески социализма мы увидели во всем ходе революции, - мы стали на позиции, твердо и решительно отстаивающие диктатуру пролетариата" (Сочинения, Изд. 4-ое. Т. 26, стр. 430).

Ленин совершенно отчетливо разъяснил существо этой диктатуры. "Мы говорим на основании учения Маркса и опыта русской революции - пролетариат должен сначала низвергнуть буржуазию и завоевать себе государственную власть, а потом эту государственную власть, т. е. диктатуру пролетариата, использовать, как орудие своего класса в целях приобретения сочувствия трудящихся". (Там же, т. 30, стр. 240). Этой перестановкой цели и средств: сначала захватить и завоевать "себе" (подчеркнуто Лениным) власть, не считаясь с мнением и волей трудящихся, и только потом искать сочувствия у последних и "организовать социализм" на свой лад, тоталитарная власть везде, в России, Италии, Германии, Испании, Югославии, Аргентине, оправдывала свой неустанный надзор за всеми функциями тела и духа ей подвластных, - начиная с детской и спальни и кончая художественным творчеством.

В свое время Руссо был озабочен, как известно, чтобы из "воли всех" образовать "общую волю". У Ленина была другая забота, - как обеспечить "строжайшее единство воли"? Его ответ: "подчинением воли тысяч воле одного... Та же революция и именно в интересах ее развития и укрепления, именно в интересах социализма требует беспрекословного повиновения масс единой воле руководителей трудового процесса" (Там же, т. 27, стр. 239). Это, конечно, откровенно личный режим, к которому неминуемо привели все виды тоталитаризма, и в первую очередь "Великий Октябрь".

Октябрь утвердил новую политическую мораль и опрокинул ряд прежних, как казалось, прочно установленных норм. Со времени Наполеона принято было думать, что на штыках нельзя усидеть. Муссолини же, Гитлер, Франко, Сталин доказали обратное. Если бы советскую власть поддерживало народное признание, как она утверждает и как на короткий срок готовы были поверить некоторые антибольшевики, к чему надо было бы им прибегать к пародии на выборы без соперничающих кандидатов на избрание? К чему пришлось бы упразднять даже так называемую "внутрипартийную демократию"?

Сейчас вряд ли кто рискнет настаивать, что обмануть можно отдельных индивидов, но не массы - двигатель истории. Массы обманывались и их обманывали и раньше, но нигде и никогда, как в тоталитарных государствах и, в частности, в СССР. Долго царило убеждение, и не только в марксистских кругах, что всё решает экономика, "развитие производительных сил". Теперь опыт научил, что текущему дню довлеет политика: лишь в более отдаленном времени экономика может взять свой реванш.