Читаем Дань кровью полностью

— Остановись, Гргур! Вы были достойны друг друга. Хоть он и проиграл, но он мне сын. Он должен жить хотя бы для того, чтобы смыть с себя этот свой позор.

— Отпусти его, сынок, — поддержал и Андрия.

Гргур левой рукой отер пот, бросил у ног Милорада его булаву и с гордо поднятой головой отошел от поверженного, тут же подхваченный торжествующей толпой.

20

Турки налетели подобно смерчу. Никто и ничто скрыться от них не могло. В несколько минут все изменилось: крики, плачь, грабежи, насилия, пожары — все началось одновременно в разных концах села и со страшной силой. Об отпоре туркам не могло быть и речи — они ворвались так внезапно, что многие, так и не успев ничего понять, погибли, зарубленные ятаганами. Не трогали турки только семи-десятилетних мальчиков — дань кровью.

Во двор Жарковичей, молодой семьи Стефана и Даницы, живших вместе с отцом Стефана — шестидесятилетним Миливое — и двумя детьми — четырехлетним Буком и семимесячной Златой, — ворвалось пятеро детин в огромных желтых шальварах, с кривыми саблями, прикрепленными к широкому, несколько раз обернутому вокруг талии поясу. От перекошенных злобных лиц у себров замирали сердца. К несчастью своему, Даница находилась в это время во дворе и сыпала зерно гусям. Увидев турок, женщина выронила из рук глиняную миску с зерном и отступила на несколько шагов назад. На мгновение застыв от неожиданности, что увидели такую легкую добычу, завоеватели переглянулись, и один из них, видимо старший, кивнул. Тут же в два прыжка он очутился возле женщины и попытался повалить ее на землю, одновременно срывая одежду. Даница закричала, стала яростно отбиваться и царапаться, но этим лишь еще больше озлобляла и распаляла нападавшего. На помощь первому подбежал другой, остальные принялись шарить по двору. Двоим туркам удалось, наконец, свалить Даницу на землю. Она не своим, каким-то диким голосом в последний раз позвала:

— Стефан! Стефан!

Стефан стоял в хлеву и, прикусив губу и до боли сжав кулаки, в остолбенении молча наблюдал за этой сценой. Но, услышав крики Даницы о помощи, не выдержал. Схватив стоявшую у стены лопату и бросив взгляд на кусты жасмина, где вовремя успели скрыться старый Миливое и маленький Вучко, выскочил во двор и со страшным криком бросился на насильников. Но не успел он добежать, как кривой турецкий клинок задел его руку. В это время подоспели, выскочив из дома, другие турки, и тело Стефана оказалось рассеченным на множество частей.

Вучко заплакал, но Миливое успел в последний момент закрыть ему рот ладонью.

— Тихо, мой мальчик, тихо. Нельзя сейчас плакать. Пусть слезы наши кровью прольются с басурманов поганых. А ты смотри, Вучко, смотри внимательно и все запоминай. Хорошенько запоминай. Может, когда Господь Бог назначит день нашей расплаты, — шептал Миливое на ухо внуку, не спуская глаз со двора.

Зрачки у мальчика расширились. Он перестал плакать, лишь икнул пару раз и в ужасе следил за происходящим.

Даница еще сильнее закричала, увидев изрубленное тело мужа. В это время из раскрытого окна дома донесся плач маленькой Златки, видимо проснувшейся от криков матери. Остервеневшие турки бросились в дом.

— Не смейте! Злата! Молчи, моя детка! Не дам!

Даница резко поднялась с земли и бросилась наперерез врагам.

— Не дам убить!

В пылу она схватила за горло одного из турок мертвой хваткой, и тот ясно увидел перед собой обезумевшие глаза женщины. Одной рукой пытаясь освободиться, другой он нащупал эфес сабли. В это время грубый хохот изверга прервал плач ребенка. Турок поднял вверх свою саблю и со смаком наблюдал, как на ней дергается и корчится маленькое тельце. Увидев это, Даница вся обмякла, и резкий взмах врага оборвал еще одну жизнь. А через две минуты заполыхал дом Жарковичей, и только старый Миливое за кустом жасмина шептал своему внуку:

— Все запомни, Вучко. Все! И отомсти!

Вскоре горело все село. По избитой дороге на юго-восток шла под конвоем воинов султана группа мальчиков и женщин. Других жителей села в живых не осталось, а этих гнали в рабство.

21

Королю Марко пока удавалось мирно соседствовать с грозной Османской империей. Многочисленные дары и подношения, помимо обязательной дани, вполне удовлетворяли султана Мурата, и он милостиво позволял королю жить в своем прилепском дворце, не беспокоя грабежами и частыми вторжениями акинджиев в его владения.

Но как раз это возмущало его западных соседей, правителей Зеты братьев Балшичей, не прощавших Вукашинову сыну заигрываний с турками. Балшичи постоянно грозили ворваться на территорию его государства и отторгнуть какой-нибудь кусок. Это заставляло короля быть постоянно во всеоружии. Особый интерес у Балшичей вызывал город и крепость Костур, бывшая столица Синиши Палеолога-Неманича. И Марко часто приходилось лично находиться в Костуре с войском, чтобы таким образом обезопасить его и защитить в случае нападения. Если бы не старший брат, Балша Балшич давно пошел бы со своим войском на Костур. Последствия этого похода его мало интересовали — он жаждал крови и славы.