Читаем Дань кровью полностью

— Вспомни, пресветлый князь, историю месячной давности, когда ты, получив фирман султанов с угрозою, отправил воевод Милана из Топлиц лазутчиком в османский лагерь. И знаешь, кто первым встретил Милана прежде, чем тот явился пред твои очи? Милош из Тьентишта. И упросил Милана занизить число османского войска, дабы ты, пресветлый князь и уважаемый тесть мой, не раздумывая долго, принял решение о рати.

Краска подступила к лицу старого князя. Милош воспитывался при его дворе и был его любимцем. Но и Вук небезразличен ему, хоть в последнее время между ними и появилась трещина. Ведь Вук был мужем его старшей дочери и отцом его внуков — Гргура и Лазаря.

Он устремил тяжелый взгляд сначала на Милана Топлицу, затем на Милоша.

— Это правда, Милан?

— Было такое, но совсем из других побуждений, — Милан склонил голову.

— Это правда, Милош?

— Да, пресветлый князь, — Милош, не чувствуя своей вины, открыто смотрел на Лазаря, — ибо я понимал, что ежели в данное время не дать отпор басурманам, через пару лет они окончательно войдут в силу, а мы здесь все перегрыземся…

— Я не потерплю заговорщиков в своем стане! — Давно не видали великаши князя в таком гневе. У каждого из них мурашки побежали по коже. — Сын Иуды и сам Иуда! А я ведь любил тебя, Милош, и тебя, Милан! И верил вам, как себе.

Пожалуй, только Милош, собрав свою волю в кулак, не потерял присутствия духа.

— Пресветлый князь! Будь другое время, я вызвал бы клеветника на поединок. Сейчас же даже не собираюсь оправдываться. Скажу лишь одно: заговорщик, изменник сидит у тебя по правую руку, — при этих словах Вук Бранкович вздрогнул и задрожал от злости. — Мне же ты по-прежнему можешь верить, как себе. И я докажу это завтра же, с утра. Я сделаю то, что не осмелился бы сделать ни один из здесь сидящих. Я убью Мурата и стану ему ногой на горло.

Едва закончил, Милош повернулся ко всем спиной и вышел. За ним последовал и Милан Топлица.

…Уже давно стемнело. Неожиданно хлынул сильнейший дождь. А разбитый и подавленный князь Лазарь все еще сидел в церковной пристройке, где проходил совет. Казалось, он постарел еще на несколько лет. Последний военный совет и схватка на ней двух лучших воевод не придали ему лишней уверенности в благополучном исходе боя…

Слуга доложил о прибытии в стан сербского войска патриарха Ефрема. Слава Богу! Значит, завтра в церкви Самодрежи его воины получат высочайшее благословение. Надо бы принять святого отца, но у него уже нет сил подняться. И тут князь понял, что его одолевает сон. Кликнул слугу. Велел приготовить ему постель и все-таки позвать патриарха. Но встретиться и поговорить им так и не удалось. Когда патриарх вошел в покои князя Лазаря, тот забылся в тяжелом сне. Перекрестив князя и благословив его сон, патриарх вышел, велев слугам уложить государя в постель.

Закуковала, заплакала кукушка, птица печали. Князь от неожиданности вздрогнул, но тут же успокоился и спросил кукушку:

— Сколько же мне лет осталось на земле этой бренной жить?

Но не успела птица-вещун ответить на этот вопрос, ее спугнула белая голубица, часто-часто замахав крыльями и опустившись на ветку молодого дуба. Вслед за голубицей спустился с небес пред Лазарем ангел Господень и спросил его:

— Какое царство ты предпочитаешь, благочестивый Лазарь, царство земное или царство небесное?

Прежде помолившись про себя, князь так ответил ангелу:

— Если я предпочту царство земное, то оно незначительно, не вечно и преходяще. А небесное царство навсегда, на веки вечные…

61

Утро 15 июня было пасмурным. Но ветер уже разгонял тяжелые тучи, и день обещал быть погожим. Прошедший ночью ливень размыл почву, трава серебрилась от застывших на ней дождевых капель. Уровень воды в Лабе, на левом берегу которого и разыгралась чуть позже битва, поднялся на целых полметра. Впрочем, не надолго — до наступления полдневной жары.

Зато дышалось в эти утренние часы необыкновенно легко. Жаворонки в вышине затянули свою рассветную трель. Да и на земле пока еще было тихо, хотя оба противных лагеря проснулись с первыми лучами солнца. Каждое войско занималось своим делом — османские муллы служили сабах — первую утреннюю молитву, сербы причащались и получали благословение патриарха Ефрема в местной церкви Самодрежи.

И Мурат, и Лазарь в последний раз осматривали позиции. Султан был доволен своими подданными. Центр позиции, где он разбил свой шатер, был хорошо укреплен — возками, связанными единой цепью, и поставленными по кругу верблюдами, заостренными кверху и вкопанными в землю кольями, да еще выкопанными в нескольких местах и прикрытыми ветками и дерном волчьими ямами — ловушками для всадников. За одну ночь сделано немало. Даже прошедший дождь оказался на руку Мурату. Скользкая земля будет затруднять передвижение конницы.

В то время исход битвы на открытом поле решала конница. Вся конная масса лавиной либо в линию с выставленными вперед копьями мчалась на противника, а затем в давке наступала очередь поединков на мечах. Во главе всегда были латники. Пешцы лишь помогали конникам. Считалось, что сто всадников равны по силам тысяче пешцев.