Читаем Дама номер 13 полностью

Но почему эта девочка так ее тревожит? Она что, совсем с ума сошла? Боже, это же всего лишь девочка. Она снова постаралась сосредоточиться на словах Патрисио.

– …И ты даже не хочешь сказать мне спасибо. Ты же меня здорово подставила, но раз уж ты набралась смелости позвонить и сказать… А смелость – это такая вещь, которую Патрисио Флоренсио сумеет оценить и отблагодарить, ты меня слышишь? Ракель?.. Ты все еще там или уже свалила?

– Я здесь, но должна вешать трубку. Деньги кончаются.

– Естественно, они кончаются, венгерочка. Они всегда кончаются. Вот поэтому я и дам тебе пару бумажек. Заодно воспользуюсь случаем и попрощаюсь с тобой.

Она хотела сказать, что не примет от него деньги, но разговор прервался. Когда она вышла из телефонной будки и взглянула на площадку, девочки там уже не было.

Она стала строить планы. Брать с собой ей было нечего, и она подумала, что, возможно, и стоит принять от Патрисио обещанные деньги – только чтобы купить самое необходимое. А потом будет искать, где укрыться. Новая крыша над головой понадобится ей безотлагательно.

В руке у нее была бумажка с телефоном Рульфо. Но она все еще раздумывала. Доверится ли она тому, с кем едва знакома? В данном случае она больше доверяла Патрисио. Он – волк, но годы, проведенные с ним рядом, позволяли ей думать, что она знает его довольно хорошо. И была уверена, что, пока не вводит его в расходы, пока она в строю, он такую овцу не укусит.

Она сложила бумажку, но выбрасывать не стала. Как-то так получилось, что Рульфо стал для нее особым мужчиной, не похожим на всех тех, кого она знала раньше, и еще может случиться так, что ей придется обратиться к нему. Будущее ее не страшило: она была уверена, что без еды и крыши над головой не останется. Гораздо больше беспокоило ее прошлое.

В жизни ее было немало лакун, которые ей вдруг захотелось заполнить. Например, узнать о том, где она жила до приезда в Испанию. О стране, в которой родилась. О своей семье. Все эти воспоминания скрывались от нее во мраке, словно на ее разум нашло затмение. Патрисио называл ее «венгерочкой», но он и сам признавал, что не знает, где на самом деле она родилась. И если вывести за скобки эти пять последних жестоких лет, в памяти ее оставались только разрозненные клочки: лица, мгновения, истории… Но в тот момент все это показалось ей каким-то размытым, словно она вдруг догадалась, что это не настоящие ее воспоминания, что чего-то не хватает, какого-то связующего звена, основной нити, которая смогла бы придать цельность всей картине.

Однажды она спросила у Патрисио, почему ей с таким трудом даются воспоминания. Он пояснил, что в детстве и ранней юности она не была счастлива, поэтому и забыла их. Тогда она ему поверила. И верила до этого самого дня.

Ей хотелось узнать о своем прошлом, но, кроме всего прочего, о своем прошлом в связи с чем-то очень конкретным. Тем, что было в закрытой комнате. Сомнения охватывали ее все больше и больше, как некая загадочная инфекция. Она ощущала новую, необычную тоску, но в то же самое время – энергию, которой никогда раньше в себе не замечала. Ее поражало: как же ей удалось измениться так сильно за такой небольшой промежуток времени!

Она направилась в спальню. Никак не могла выбросить из головы восковую фигурку. Нужно взять ее с собой, это очевидно. Она не знала почему, но фигурка была для нее важна. Очень. Именно фигурка так ее изменила, дала ей силы. Необходимо переложить ее, спрятать в каком-нибудь надежном месте. Если поторопиться, то человек в черных очках не найдет фигурку, когда вернется. Она к тому времени будет уже далеко, будет в безопасности.

Присела на корточки возле плинтуса. В эту секунду послышался звук поворачиваемого в замке ключа, отчего ее чуть было удар не хватил: она подумала, что тот человек вернулся. Вышла из спальни, перепуганная, но тут же убедилась, что это Патрисио. В первый раз за время их знакомства она, увидев его, почти обрадовалась.

– Я пришел попрощаться и выдать тебе обещанное, – с улыбкой объявил Патрисио.

А потом поднял кулак и ударил ее.

Ему нанесли визит, но он этому не удивился. Он почти его ожидал.

Входная дверь не была заперта – простое нажатие на ручку позволило войти в квартиру. Вошел он с меньшей опаской, чем представлялось разумным. При других обстоятельствах он был бы гораздо более встревожен, но после всех событий этого вечера проникновение в его дом могло рассматриваться как чистой воды анекдот. Он включил свет и прошел в центр разгромленной квартиры. Разбросанные по полу книги походили на мертвых птиц. Из немногочисленной в его жилище мебели были выдвинуты все ящики, а их содержимое вывалено на пол, открыв тем самым взору несметное количество ненужных бумаг, прилипавших к его существованию, как раздавленное дерьмо к подошвам. Компьютер, кажется, не пострадал.

Рульфо полагал, что знает, что у него искали.

«Их интересует только эта фигурка».