Читаем Дальние рейсы полностью

До революции село Маклаково служило местом политической ссылки. Именно сюда, в эту таежную дыру, был отправлен в 1903 году Петр Андреевич Заломов, тот самый сормовский революционер, который послужил Алексею Максимовичу Горькому прототипом при создании образа Павла Власова. Заломов пробыл в селе около двух лет, а потом бежал. Ему помог в этом Алексей Максимович, приславший деньги для организации побега.

В наши дни от прежнего Маклакова осталось разве что только название. С реки видны многочисленные краны, заводские цехи, груды бревен. Сам поселок — это огромная строительная площадка, где рядом с действующими предприятиями растут новые корпуса, закладываются новые фундаменты.

Почему глухое село сделалось за короткий срок центром большого, бурно растущего промышленного района? Прежде всего Маклаково обязано своему географическому положению. Стоит оно на левом берегу Енисея, ниже устья реки Ангары, по которой сплавляется много леса. Именно ангарский лес и «породил» здесь крупнейшую группу лесопильно-деревообрабатывающих предприятий: два огромных лесокомбината, целлюлозно-бумажный комбинат, гидролизный завод.

Из хвойных деревьев сибирской тайги особенно ценится сосна, которая используется в различных отраслях промышленности. Тут и строевая и поделочная древесина, и деготь, и канифоль, и скипидарное масло, и древесный спирт — всего не перечислишь.

Наиболее примечательна так называемая кондовая сосна, растущая обычно на песчаных почвах речных террас. Ее древесина отличается прочностью, смолистостью и тонкослойностью. Цветом она как яичный желток. Очень жаль использовать такую древесину на дрова, но чем же топить в селах, стоящих среди сосновых боров? Не завозить же дрова издалека? Колоть такие поленья — одно удовольствие, они будто сами расщепляются под топором, а горят быстро и ярко.

Одна из достопримечательностей Ангары состоит в том, что долину ее заполняют прекрасные сосновые боры. Полосой в шестьдесят и более километров тянутся вдоль реки эти просторные леса из высокоствольных деревьев с раскидистыми пышными кронами.

Много хорошей сосны есть и на притоках Ангары. Огромное количество древесины сплавляется каждый год по реке. Часть ее оседает в Маклакове, часть идет дальше, на заводы Игарки.

ГЕРБ СО ЗВЕРЬКОМ

Старейший город Красноярского края Енисейск насчитывает от роду триста пятьдесят лет. Когда-то он был одним из главных культурных центров Сибири, местом ссылки многих декабристов и революционеров. Ссыльные учили жителей грамоте, создавали мастерские, разводили огороды, завезли и вырастили здесь картофель.

В середине прошлого века в енисейской тайге были открыты богатейшие россыпи золота. Его добывали тут до двадцати тысяч килограммов ежегодно. Владельцы приисков наживали несметные богатства.

В Енисейск съезжались промышленники, дельцы, перекупщики. Жили безбедно. Естественно, что Октябрьская революция не пришлась им но вкусу, и при первой возможности они учинили массовую расправу над большевиками. Около шестисот трупов было подобрано после этой расправы на улицах города и выловлено в реке. Захоронены они в огороженном садике; жители любовно ухаживают за братской могилой.

Об этом рассказала нам девушка-экскурсовод удивительной красоты. Глаза большие, умные. За плечами тяжелая русая коса. Одета очень просто: черная юбка, кофточка, тапочки на на босу ногу. Но это все форма. А за ней угадывалась душевная чистота, скромность, достоинство. Все туристы как-то сразу прониклись симпатией к ней. Даже завзятые ловеласы притихли, не сводя с нее глаз.

Я старался понять, что же в ней такого необыкновенного? Думал-думал и сам удивился выводу: простота! Да, да! Естественность в поведении, в одежде, в прическе. Ничего наносного, лишнего. Собственно говоря, каждый из нас в той или иной мере красив, когда занят любимым делом, когда становится самим собой. Особенно это относится к девушкам, к женщинам. Никакие прически, краски, тряпки не способны облагородить человека. Подмажет девчонка брови, и уже один этот факт сам по себе оставляет в ее душе червоточину. Для чего вымазюкалась-то? Не поверила, значит, что может понравиться такой, какая есть. Ну, рисуй свою маску дальше, крась губы, ресницы, волосы. Может, и завлечешь кого. Только зачем привлекать рыжими волосами, а не тем хорошим, что есть в тебе…

Девушка-экскурсовод повела нас в краеведческий музей. На побеленных стенах — портреты революционеров, которые отбывали здесь ссылку. А рядом портреты их жен — тех, которые приехали вслед за мужьями, не побоявшись ни холода, ни голода, ни преследований. Экскурсовод рассказывала нам о них с таким увлечением, что можно было не сомневаться: она гама последовала бы за своим любимым куда угодно.

Мы поблагодарили ее и пожелали ей счастья.

Перейти на страницу:

Все книги серии Путешествия. Приключения. Фантастика

Похожие книги

Девочка из прошлого
Девочка из прошлого

– Папа! – слышу детский крик и оборачиваюсь.Девочка лет пяти несется ко мне.– Папочка! Наконец-то я тебя нашла, – подлетает и обнимает мои ноги.– Ты ошиблась, малышка. Я не твой папа, – присаживаюсь на корточки и поправляю съехавшую на бок шапку.– Мой-мой, я точно знаю, – порывисто обнимает меня за шею.– Как тебя зовут?– Анна Иванна. – Надо же, отчество угадала, только вот детей у меня нет, да и залетов не припоминаю. Дети – мое табу.– А маму как зовут?Вытаскивает помятую фотографию и протягивает мне.– Вот моя мама – Виктолия.Забираю снимок и смотрю на счастливые лица, запечатленные на нем. Я и Вика. Сердце срывается в бешеный галоп. Не может быть...

Брайан Макгиллоуэй , Слава Доронина , Адалинда Морриган , Сергей Гулевитский , Аля Драгам

Детективы / Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Классические детективы / Романы
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Татьяна Леонидовна Астраханцева , Коллектив авторов , Юрий Ростиславович Савельев , Мария Терентьевна Майстровская , Георгий Фёдорович Коваленко , Сергей Николаевич Федунов , Протоиерей Николай Чернокрак

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза