Читаем Дальневосточный штиль полностью

Новое тело, истошно скулящее от боли и зажимающее живот, откуда мерными точками выбивалась кровь, плюхнулось на снег. А потом белый свет для целителя померк, поскольку ударившая с ясного неба молния объяла его тело множеством электрических разрядов, от которых обугливались одежда и плоть. Если бы целитель чисто автоматически не наложил на себя чары, блокирующие возможность мозгу испытывать дискомфорт, то, скорее всего, моментально вышел бы из строя.

На полянке завязалась жестокая схватка между четырьмя оставшимися на свободе людьми и девятью тварями, которых за человека можно было бы принять разве что в очень сильной темноте. Похоже, наложенная на них магическая маскировка оказалась несовместима с резкими движениями, поскольку как только твари начали сражаться, то стали прекрасно видны. Ростом чуть выше человека, но постоянно сутулящиеся и очень худые, они напоминали вставших на задние лапы волков. Но это были не оборотни, чья стая разметала бы стрельцов за несколько секунд, а всего лишь псоглавцы, или, как их предпочитали называть в Европе и Северной Америке, — гноллы. Собаковидные гуманоиды обладали почти человеческим интеллектом и быстро плодились, благодаря чему еще в относительно недавнем прошлом встречались по всему миру, однако развитие человечества поставило их расу на грань вымирания. Люди в той или иной мере потеснили почти всех магических созданий и прочих мутантов, но отдельные виды они старались уничтожить при первой возможности без всяких международных договоренностей. А как иначе, если твари, выведенные каким-то свихнувшимся древним колдуном, обожали жареные человеческие ребра?

Облаченные в грубую одежду из шкур дикари были вооружены, помимо уже пущенных в дело сетей, лишь грубым и массивным холодным оружием, которое еще и требовалось взять в лапы. Несколько из них, видимо, самые агрессивные, решили положиться лишь на собственную физическую силу и острые зубы, бросившись вперед. В них и разрядили стрельцы свои пищали, разом уравняв количество сражающихся с обеих сторон. Кишки выпадали из дыр в животах, развороченные грудины белели ребрами, толчками выбивалась кровь из жутких ран, а кому-то даже снесло верхнюю половину черепа. На дистанции в несколько метров монструозные ружья российских солдат проделывали в своих целях отверстия размером с кулак, да еще и стоящих прямо за ней врагов зацепить могли. И была туда заряжена пуля или крупная картечь — в случае попадания большой роли не играло.

— Осталось четверо на четверых, — хладнокровно оценил Олег ход драки, когда, несмотря на шоковое состояние, все же сумел не раз отработанным усилием воли заблокировать боль. Впрочем, до почти выведенного из строя чародея машущим друг на друга холодным оружием противникам дела не было. Вступившие в ближний бой люди и нелюди оказались примерно равны. Гноллы вооружились однотипными железными мечами, вышедшими явно из-под рук какого-то не слишком умелого или не любящего заказчиков кузнеца. Сделал-то он их под габариты владельцев, а не под человеческий рост, но у долговязых гуманоидов кисть была устроена немного иначе, а потому хорошо размахнуться клинком не получалось. И толком уколоть тоже — острие то ли случайно, то ли намеренно сделали слегка округлым. Стрельцы же пусть и трусили изрядно, но бердышей не бросали. А если бросали — то исключительно в цель. Метнувший этот гибрид копья с топором Идрис, например, вполне успешно поразил живот своего противника. Правда, теперь он остался лишь с одним кинжалом, зато пострадавшему гноллу теперь и на ногах-то держаться с трудом удавалось. — А еще — один шаман на трех спеленатых пленников. Вернее, шаманка.

Почти лишенная одежды особь, на груди и животе которой выделялись светлыми пятнами несколько пар сосков, склонилась над двумя из подстреленных противников и что-то завывала, стуча лапой в увешанный мелкими косточками бубен. И Олегу очень не нравилось то, как шевелились раненые, в чьих движениях с каждой секундой было все больше и больше осмысленности. Еще чуть-чуть — и они, скорее всего, встанут на ноги. А тогда преимущество однозначно окажется на стороне собакоголовых.

Пошевелиться у спеленатого по рукам и ногам боевого мага второго ранга не получалось. Выдать более-менее убойное заклинание из такого положения — тоже. Может, одного раненого он и добьет, но вот вражеская ведьма тогда точно нанесет пленнику контрольный удар. Он и в сознании-то до сих пор только потому, что является целителем, любого другого та молния если и не убила бы, так лишила сознания или превратила в агонизирующий кусок недожаренного мяса. А проверять результаты своего заклятия женщина-гнолл не стала, ибо слишком ее заботила судьба подстреленных сородичей. Поскольку чаще всего охотничьи группы этих дикарей формировались по семейному признаку, то те, скорее всего, были ее братьями, мужьями или даже детьми. Родителями — вряд ли, седины в шерсти нет, а долгим сроком жизни представители этой расы похвастаться не могли.