Читаем Дальневосточный штиль полностью

Олег проворно оборвал свою ненароком сорвавшуюся с языка мысль, опасливо покосившись на сидящего рядом с ним сослуживца. Несмотря на несколько ограниченный кругозор и невероятную косноязычность, скорее всего являющуюся результатом заковыристого родового проклятия, дураком Святослав вовсе не был. И ему бы вполне хватило случайной оговорки, чтобы сначала начать что-то подозревать, а потому и узнать то, что его друг старательно прятал от всех и вся. То, что родной для этого тела души в нем давно уже не имеется, а ее место занял обитатель совсем иного мира. Не по своей воле, правда, а по желанию призвавшего демона молодого чернокнижника, желавшего переселить свою суть в иное тело. Его-то собственное заполучило себе множество ужасных ожогов, лишилось глаза и одной ноги, а также подлежало призыву в армию и имело крайне невысокие шансы дожить до отставки.

К счастью, Святослав обмолвку своего друга расслышать вряд ли мог, поскольку был слишком занят: сидел с высунутым от усердия языком и сочащейся из носа тоненькой струйкой крови. Ладони парня, замершие параллельно друг другу, будто покрылись с внутренней стороны шерстью, состоящей из крохотных искорок-ниточек разрядов, тянущихся друг к другу и пытающихся объединиться в шаровую молнию. Ему удалось создать маленький светящийся шарик размером примерно с грецкий орех, но на этом успехи бывшего крестьянина и кончились. Вернее, кончились его силы. Будучи прирожденным магом погоды. Святослав изрядно вымотался, когда помогал ускорить воздушный фрегат, чтобы тот сумел догнать мелкого и проворного нарушителя границы. Теперь остатков резерва бывшего крестьянина на полноценное боевое заклинание просто не хватало, созданные им чары максимум секунды на две-три сумели бы кого-нибудь отвлечь яркой вспышкой. И без того перенапрягшийся начинающий маг уверенно лишался последних крох внутренней энергии, плавно сползая в обморок. Однако продолжал упрямо наращивать мощь заклинания из какой-то болезненной гордости, не дающей ему остановиться и признать свое бессилие.

— Святослав! Или ты уймешься, или я суну тебе под нос снотворное! — рявкнул Олег как можно громче, выразительно похлопывая себя по патронташу со склянками из небьющегося стекла на груди. — И вовсе не факт, что оно чисто случайно не окажется еще и слабительным!

— Ну, дык, ты и гадина-а-а… — обиженно протянул здоровяк, а затем рассеял свои чары и встал на ноги. Вместе со здоровенным ростовым щитом, который прикрывал их обоих. И махнул им с такой легкостью, словно это был не лист корабельной брони с присобаченными к нему ручками для удобства переноски, а какая-то фанерка крашеная. Истошно выкрикивающий не то молитвы, не то заклятия, не то просто матюги вражеский летун, успешно прорвавшийся к русскому кораблю, не ожидал внезапного появления прямо по курсу столь монументальной преграды и врезался в нее на полном ходу. О палубу шмякнулось уже безжизненное тело — угол, под которым был произведен невольный таран, оказался очень неблагоприятным для шейных позвонков. Массивный боевой цеп выпал из разжавшейся руки. — Вот холера! Дык я ж хотел взять ее живой! Ну, для того-этого…

Только после его слов Олег сообразил, что еще конвульсивно вздрагивающий свежий труп принадлежал к слабому полу. Хотя в отношении одаренных гендерные различия большой роли не играли. Ведьмы подчас были куда опаснее примерно равных им по силе чародеев за счет женской скрупулезности и изобретательности. К примеру, сильнейшим архимагом России, ну если не считать императора, располагающего совокупной мощью всего государства, считалась полумифическая Хозяйка Медной горы. Живьем ее, правда, мало кто видел, но большая часть враждебных держав очень радовались тому, что они не граничат с Уралом. Те немногие задокументированные случаи, когда великая геомантка выбиралась из своих владений, запоминались окружающим надолго. Либо десятки вызвавших ее гнев персон одномоментно обращались в гранит, малахит, мрамор или иной какой минерал, либо в одну ночь посреди чистого поля из земли вырастал укрепрайон, размерами примерно пять на десять километров. Ну а в мирное время эта женщина периодически выводила на поверхность глубинные руды. И процентов семь-восемь горнодобывающей промышленности страны держалось исключительно на ее «хрупких» плечах, способных подвинуть тектоническую плиту.

— Для того-этого, Дык ты полный, есть увольнительные. Маркитантки. На крайний случай — армейский бордель. — Олег поспешил нырнуть за вновь опустившийся на палубу щит, и Святослава заставил за ним же спрятаться. Очень уж целителю не понравилось, как к ним примеривается какой-то тип с коротким посохом, стоящий на рубке вражеского корабля и пока воздерживающийся от того, чтобы полностью включиться в схватку. — А идея обзавестись личной невольницей, ты мне поверь, она неудачная. Или на исполнении маленьких женских капризов разоришься, или во сне окажешься не зарезанным, так загрызенным. И вообще, как можно в такой момент думать о бабах?!