Читаем Дальневосточный штиль полностью

Как-либо объяснить подобный дуализм с логической точки зрения Олег не мог. А вот провести исторические параллели — вполне. Нечто подобное наблюдалось на его истинной родине с инженерами и офицерами. Высококвалифицированные специалисты нужны были хоть при царях, хоть при большевиках. Но при одних толком обучать способную молодежь, покуда у той нет нужных связей или толстого кошелька, никто даже не думал, а при вторых появился специальный термин «спецеедство».[9] Возрожденная Российская империя, похоже, старательно собрала все худшие черты обоих подходов. В училищах достигнуть удовлетворительного по меркам реальной жизни уровня владения собственным даром мог только тот, кто искренне старался научиться хоть чему-то. А поголовно владеющая магией аристократия старательно гнобила выходцев из простонародья, не давая им поднабраться опыта и заматереть. Нет, вполне может быть, что Олег что-то упускал. И благодаря неким скрытым от взгляда обывателя закономерностям сложились пусть и весьма жестокие, но естественные правила подобного отбора. Но все же парень куда больше верил в вариант с людскими тупизной и паскудностью, в случае могущественных волшебников еще и дополняющихся непомерной спесью и приверженностью устаревшим пару сотен лет назад традициям.

«Допустим, одну тяжелую пищаль я из интенданта выбью. Вспомню нормативы снабжения, пообещаю лечить его болячки без очереди, последнюю из оставшихся бутылок с коньяком поставлю, — меланхолично размышлял Олег, совершая физические упражнения, нужные ему больше для поднятия боевого духа солдат десятка, чем для совершенствования тела. Своими мускулами целитель и без того мог управлять в достаточной мере, чтобы за пару недель осторожненько нарастить себе сколь угодно большие бицепсы или железобетонный пресс. Собственно, он уже сделал это в достаточной мере, чтобы оставаться просто человеком на пике физической формы, а не стать магическим мутантом. — И барабанный механизм заряжания к ней присобачу, и руну облегчения веса нанесу. Но дальше-то что? Чертова техническая отсталость этой дыры! Пилотируемый голем сделать просто не из чего. И экзоскелет тоже».

Мастерская в крепости была… но Олегу очень хотелось назвать ее кузней. Сложного оборудования, которое он привык ремонтировать и демонтировать на западном фронте, тут в глаза не видели. Клещи, горн, наковальня, молот, тиски и парочка металлообрабатывающих станков, предназначенных для ремонта ружей и пистолетов. Даже автоматронов, за исключением косметического ремонта, не приводили в норму, а тупо складировали, чтобы раз в год отправить вышедшие из строя разумные механизмы куда-то в цивилизацию и получить вместо них партию относительно исправных железных помощников. И даже в городе ситуация оказалась немногим лучше. Сложную технику в Стяжинске могли себе позволить очень немногие, а потому и инфраструктуры по ее обслуживанию не появилось.

«Ладно, один боец с тяжелым оружием, пара эрзац-гренадеров… Кого-нибудь сообразительного надо на медбрата натаскать, чтобы хотя бы перевязать мог…» — Олег вернулся к конструктивным мыслям по составу отряда.

Пока получалось, что главной ударной силой оставался как раз-таки он сам. И наиболее толстокожим, а следовательно, вынужденным грудь в грудь сходиться с наиболее сильными противниками, дабы остальные солдаты без проблем зашли вражине во фланг и прицельно разрядили в него свои пищали. Боевых магов низших рангов не просто так ставили командирами десятков. Их главным преимуществом являлись даже не навыки, вбитые в училище, или крупнокалиберный револьвер, куда можно было зарядить зачарованные патроны, а возможность подпитывать собственной энергией артефактный магический щит. Пережить один или два удара, в иных случаях приводящих как минимум к тяжелым травмам, — это очень серьезное преимущество. Особенно когда драться нужно не с людьми, а с разнообразными магическими тварями, в большинстве своем действующими весьма прямолинейно.

«Лучше бы, конечно, всех научить первую помощь оказывать. И стрелять по-настоящему метко. Но — будем реалистами. Времени до конца холодов не хватит, а после нам станет не до тренировок. Тяжело в учении, легко в бою… И есть такое подозрение, что при первой же по-настоящему серьезной проблеме облегчится наш отряд до такой степени, что не меньше половины стрельцов еще до осени птичками в небеса воспарят».