Читаем Дальневосточный штиль полностью

Савва прибыл в Сибирь, дабы изучить наследие Гипербореи, последним условно живым представителем которой считался основавший в древних лесах свое царство Кащей.[5] И что-то он даже нашел, причем на том самом месте, где сейчас стояла крепость. В общем-то форт и строился изначально вокруг башни, в которой сидел архимагистр. Причем сидел довольно давно. Он сидел в своем логове на момент появления возрожденной Российской империи. Сидел в пору правления Союза Орденов. Сидел при Романовичах. Сидел при Борисе Годунове. Вот при Иване Грозном не сидел — бегал вместе с Ермаком по лесам и пытался сделать так, чтобы Сибирь стала частью России с минимумом потрясений для немногочисленных проживающих там людей. Но до прихода легендарного атамана он опять-таки сидел в ныне торчащей посреди крепости башне, под которой глубоко в земле прятались какие-то очень важные, с точки зрения чародея-археолога, руины. С самого Крещения Руси сидел. За это время на его исторической родине несколько раз успели смениться правящие династии и формы правления. А вот религия так и не менялась, чему Савва изрядно огорчался. Все же он считал себя не просто волшебником, а волхвом, одним из последних в мире истинных служителей славянских языческих богов.

Архимагистром Савва числиться стал века эдак с двадцатого, а до того был «всего лишь» обладателем шестого ранга. В те времена, когда бегал с Ермаком по Сибири, так и вовсе вроде бы лишь младшим магистром магии являлся. Следовательно, толк от его археологических изысканий имелся, причем не малый. Вполне компенсирующий тот факт, что древние славянские боги почти перестали отвечать своим верующим, чем сильно испортили им жизнь. Но комендант крепости не унывал, не расстраивался и не думал переходить в иную веру — его все устраивало. Подобно прочим архимагистрам, волхв считался просто неприлично богатым и влиятельным, накопив неимоверный денежный и политический капитал за время своей жизни, а потому вполне мог бы отстроить себе дворец прямо посреди Сибири, если бы захотел. Но все же свои официальные резиденции Савва возвел в Петербурге и Москве. А почему нет, если ему на пересечение большей части страны требуется минут пять, поскольку где-то в его башне портал установлен? Для древнего архимагистра поход в кладовку и выезд в столицу по трудозатратам отличались совсем незначительно.

Попы подозревали Савву, за его веру, во всех возможных и невозможных смертных грехах, но тронуть не смели. Даже в двадцать третьем веке не меньше половины архимагов выводили свои родословные от старых богов, а капища в отдаленных деревнях были обычным делом. Вот и жил волхв вдали от недолюбливаемых им крупных городов, ненадолго выбираясь в высший свет по настроению. Молился своим покровителям, духовно наставлял молодых язычников и попутно изучал наследие Гипербореи, по которой считался одним из лучших ныне живущих специалистов. А также отправлял в декретный отпуск своих помощниц-секретарш. Залетали те от него как по графику — раз в пятьдесят — шестьдесят лет, но редко по одной. Рожали, правда, исключительно девочек, чему Савва очень расстраивался. Нет, всех своих многочисленных дочерей он любил, и матерей их без своей поддержки не оставлял… Однако старому волхву очень хотелось сына, продолжателя его рода, которому он мог бы передать все свои сакральные знания. А потому один из старейших на территории России магов продолжал трудиться, не покладая рук и иных частей тела. И женщин, желающих к нему подлизаться, более чем хватало во все времена. Своих любовниц архимагистр обеспечивал по высшему разряду, а стать из ссыльной ведьмы, без каких-либо перспектив, блистающей на балах аристократкой желали многие.

— Кстати, отец Федор, а выяснили уже, что у того контрабандиста прямо посреди неба украли? — поинтересовался Олег по пути к месту проведения дуэли. — И как, кстати, это сделали?

— Доспехи кащенитские из шкур сибирских магических тварей, сделанные по гиперборейским лекалам и с помощью древних инструментов. Хороший товар, такая одежка талантливого новичка вроде тебя в один ряд с истинным магом поставить может, — откликнулся священник, подметающий полами своей рясы заснеженную дорожку. — Сами же продавцы, скорее всего, их обратно и телепортировали. Эти нехристи такие, они могут. Для них любой, кто не клялся в верности Кащею, — чужак, которого ни обмануть, ни прибить не зазорно.