Читаем Далеко от яблони полностью

Ей нравилось, что лак на ногтях Клер всегда – постоянно – облуплен, зато из прически не выбивается ни один волосок. Нравилось, что та носит разные носки и при этом – наикрутейшие ботинки. (Майя завидущими глазами смотрела на «мартинсы» Клер и бесилась из-за того, что у нее самой нога на два размера больше.)

Ей нравилось чувствовать ладонь Клер в своей ладони – какой восхитительно, потрясающе нежной иногда бывала кожа Клер, ничего нежнее этого Майя за всю жизнь не касалась. Она любила смех Клер (глубокий, грудной и, честно говоря, похожий на гогот гусыни, которую душат), и губы Клер, и то, как Клер гладит ее по волосам, обращаясь с ней как с драгоценностью.

Майе нравилось сознавать, что она потратила целую вечность, пытаясь вписаться в окружающую действительность, но как только в ее жизни появилась Клер, все сразу встало на свои места, словно девушкам после долгих поисков было предназначено встретить друг друга.

Родители Майи, уж конечно, не древние динозавры, к сексуальным предпочтениям дочери относились спокойно. Точнее, даже гордились этим. Более того, папа приклеил на стекло автомобиля стикер с изображением радуги. У соседей этот поступок вызвал неоднозначную реакцию, и Майе пришлось тактично объяснить отцу, что радужный стикер, как правило, наклеивает тот, кто сам является геем, и, возможно, соседи просто неправильно его поняли.

И все равно это был приятный жест. Родители пожертвовали деньги в фонд РСДЛГ[3], а еще Майя с папой поучаствовали в символическом забеге на десять километров. В этой сфере Майя получала всю необходимую поддержку и была за это благодарна. Правда, изредка ей приходило в голову, что лучше бы мама и папа поменьше внимания уделяли ее личным отношениям и побольше – своим.

В доме хлопнула дверь, Лорен вздрогнула. Не сильно, однако Майя успела это заметить.

«Ты вообще дочерей своих хоть когда-нибудь видишь?»

«Да как ты смеешь меня упрекать!»

«Ты даже не поинтересовался у Майи насчет…»

Сестры переглянулись.

– От той девушки что-нибудь приходило? – помедлив, спросила Лорен.

– Нет, – покачала головой Майя.

Накануне вечером родители усадили ее за стол – впервые за несколько месяцев они не пытались вцепиться друг другу в глотки, находясь дома вместе, – и сообщили об этой Грейс, единоутробной сестре Майи, которая живет с приемными родителями в двадцати минутах езды от них. Как явствовало из рассказа, Грейс только сейчас начала задавать вопросы о своей биологической семье. Вдобавок, сказали Майе, у них есть еще и единоутробный брат по имени Хоакин, но никто не знает, где он и что с ним – парень вроде как потерялся, точно связка ключей, оставленная не на своем месте. «Ты позволишь дать Грейс твой адрес электронной почты?» – спросил папа. «Да пожалуйста», – пожала плечами Майя.

На самом деле идея пришлась ей совсем не по душе, однако в родительскую поддержку она уже не верила. Мать с отцом еле-еле выносят друг друга – разве остались у них силы еще и на нее? Майя не будет плакать перед ними, не будет задавать вопросы и в голову себе заглянуть не позволит, даже одним глазком. Она больше не доверит свои мысли этим двоим, которые ведут себя как слоны в посудной лавке. Чтобы уберечь себя, придется держать дистанцию.

Прошлой ночью Майю разбудил жуткий кошмар: высокие темноволосые незнакомцы протягивали к ней руки, пытались забраться в комнату через окошко. Резко втянув воздух, Майя проснулась. Пальцы дрожали так сильно, что даже не получалось набрать в телефоне сообщение Клер. И неизвестно еще, что страшнее: чужаки, которые хотели ее похитить, или тот факт, что подсознательно Майя желала, чтобы похищение удалось. Заснуть она уже не смогла.

«Ты же знаешь Майю. Сама она тебе ничего не скажет, нужно расспрашивать! Она совсем не такая, как Лорен. Если бы ты уделял им хоть немного времени…»

Вообще-то Майя не испытывала особого восторга по поводу своего удочерения, но в такие моменты, как сейчас, пожалуй, была даже рада тому, что не связана с этими людьми кровными узами. («Вот отстойно-то быть на твоем месте, Лор», – думала она, когда родительские ссоры становились чересчур громкими, чересчур опасными.) Проще представлять себе целый калейдоскоп разнообразных возможностей, в котором твоим родным человеком может оказаться буквально кто угодно. С другой стороны, именно из-за этого мир порой казался слишком большим, и Майя начинала чувствовать свою оторванность, боязнь уплыть в пустоту. Тогда она искала руку Клер и крепко хваталась за нее, силой возвращая себя на землю.

– Как думаешь, они разведутся? – спросила Лорен месяца два назад после того, как папа выбежал из дома, яростно хлопнув дверью, а мама даже не заглянула к ним перед сном. В ту ночь сестры спали в одной кровати, чего не делали с раннего детства.