Читаем Дай пять полностью

Я уже сидела час с лишним, когда раздался стук, и я увидела, как под дверь просунули листок бумаги.

«Дорогая Неудачница, я знаю, что ты там, и не собираюсь появляться дома, пока ты не уберешься», - гласила записка.

Великолепно.

* * * * *

Облик моего дома нес в себе поразительное сходство с «Клаверлиф». То же самое сооружение из кирпичей, то же самое минималистское внимание к качеству. Большинство жителей в моем доме старики, разбавленные обществом нескольких латиноамериканцев, которые вносили интересное разнообразие в наше общество. Покинув квартиру Бриггса, я отправилась прямо домой. Проходя по холлу, забрала почту. Желания вскрыть на ходу конверты, чтобы узнать содержимое, у меня не возникло. Счета, счета, счета. Я открыла дверь ключом, кинула почту на кухонную стойку и проверила автоответчик. Ничего. Мой хомяк Рекс спал в клетке в банке из-под супа.

- Эй, Рекс, - позвала я. – Я дома.

Раздался легкий шорох сосновых стружек, но это все. Рекс явно не был настроен чуточку поболтать. Я подошла к холодильнику, чтобы достать ему виноградину, и обнаружила пришпиленную к дверце записку. «Я принесу обед. Увидимся в шесть». Записка была без подписи, но по тому, как затвердели мои соски, я поняла, что она от Морелли.

Я выкинула обрывок бумаги в мусорную корзину и опустила виноградину в клетку Рекса. В стружках произошел значительный переворот. Сначала показался задик Рекса, потом Рекс запихнул виноградину за щеку, замигав черными сияющими глазками, повел на меня усиками и шмыгнул обратно в банку.

Я приняла душ, с помощью геля и фена произвела манипуляции с волосами, надела джинсы и хлопковую блузку, шлепнулась на кровать вниз животом, чтобы поразмыслить. Обычно я предаюсь философским размышлениям, лежа на спине, но я не хотела до прихода Морелли смять прическу.

Первая мысль, пришедшая мне в голову, была посвящена Рэнди Бриггсу, и как было бы здорово протащить его за маленькую ногу по лестнице из его квартиры, чтобы его глупая, как дыня, башка подскакивала на ступеньках, бум, бум, бум.

Потом я подумала о дядюшке Фреде, и в левой глазнице ощутила резкую боль.

- Почему я? – вопрошала я, но, как водится, ответа не дождалась.

По правде сказать, дядюшка Фред вовсе не был Индианой Джонсом, и мне на ум не приходило ничего путного, кроме приступа болезни Альцгеймера, несмотря на те чудовищные снимки. Я попыталась вспомнить все, что о нем знаю, но этого оказалось очень немного. Когда он улыбался, это была радушная и фальшивая улыбка, а его вставные челюсти при этом клацали. А ходил он, разведя ступни в сторону… как утка. Вот и все. Все воспоминания о дядюшке Фреде.

Пока я бродила по тропинкам своей памяти, на меня напала сонливость, и тут вдруг я очнулась от дремоты с тревожным чувством. Я услышала, как со щелчком открылась входная дверь, и сердце стало выпрыгивать из груди. Когда я пришла домой, то закрыла дверь на замок. А сейчас кто-то ее открыл. И этот кто-то был в моей квартире. Я задержала дыхание. Пожалуйста, Боже, пусть это будет Морелли. Мне не очень по душе был образ шныряющего по моему дому Морелли, но это гораздо приятней, чем столкнуться лицом к лицу с уродливым тупым парнем, которому захочется схватить меня за горло и сжимать, пока мой лиловый язык не вывалится наружу.

Я вскарабкалась на ноги и поискала оружие, остановившись на розовых туфлях-лодочках на высоких шпильках, оставшихся со времен, когда я была подружкой невесты на свадьбе Мегеры Шарлотты. Я прокралась из спальни в гостиную и заглянула в кухню.

Это был Рейнжер. И он выгружал содержимое большого пластикового контейнера в чашку.

- Иисусе, - произнесла я, - ты чертовски меня испугал. Почему бы тебе в следующий раз не постучать?

- Я оставил тебе записку. Думал, ты меня будешь ждать.

- Ты не подписал свою записку. И как ты рассчитывал, что я узнаю, кто ее написал?

Он повернулся и посмотрел на меня:

- А что, были другие предположения?

- Морелли.

- Ты что, снова с ним снюхалась?

Хороший вопрос. Я воззрилась на пищу. Салат.

- Морелли бы принес бутерброды с сосисками.

- Эта фигня убьет тебя, Милашка.

Мы охотники за головами. Люди в нас стреляют время от времени. А Рейнжер беспокоится о транспортировке жиров и нитратов.

– Не уверена, что это все как-то способствует увеличению средней продолжительности жизни.

Кухня у меня крошечная, и, казалось, Рейнжер занял ее почти всю, стоя ко мне очень близко. Он потянулся поверх моей головы и выхватил из шкафчика две миски для салата.

- Дело не в продолжительности жизни, - пояснил он. – А в ее качестве. Цель – обеспечить чистоту ума и тела.

- Так у тебя чистый ум и тело?

Рейнжер остановил на мне взгляд:

- Сейчас не очень.

Хмм.

Он наполнил миску салатом и вручил мне.

- Тебе нужны деньги.

- Да.

- Есть много способов делать деньги.

Я уставилась в миску, накручивая зелень на вилку:

- Точно.

Рейнжер подождал, пока я подниму на него взгляд, потом сказал:

- Ты уверена, что хочешь этим заняться?

- Нет. Не уверена. Я даже не знаю, о чем мы говорим. Я в общем-то не знаю, чем ты сам занимаешься. Я просто ищу дополнительную профессию, чтобы иметь какой-нибудь приработок.