Читаем Дай пять полностью

- Ладно, сейчас мне уже лучше, - сказала я Рексу.

И тут я ударилась в слезы.

Когда с рыданиями было покончено, я разъяснила Рексу, что это только гормональная реакция от преддиабетической волны инсулина из-за съеденных конфет… и посему он может не беспокоиться. Потом легла в кровать и немедленно уснула. Плач изматывает к черту.

На следующее утро я проснулась с заплывшими от вечерних рыданий глазами и настроением хуже некуда. Я лежал минут десять, купаясь в своих страданиях, подумывая о способах самоубийства, решая, не начать ли мне курить. Но сигарет у меня не водилось, а тащиться обратно до «Севен-илевен» настроения не было. Так или иначе, сейчас я работаю с Рейнжером, поэтому, наверно нужно позволить природе вести меня своим курсом.

Я с трудом вылезла из постели и пошла в ванную комнату, где уставилась на себя в зеркало.

- Очнись, Стефани, - сказала я себе. – У тебя есть «порше» и кепка с эмблемой «морских котиков», и ты «расширяешь свои горизонты».

Боюсь, после всех этих шоколадных батончиков я также расширила свою задницу, и мне стоит позаниматься физкультурой. Я все еще была одета в спортивный костюм, поэтому просто втиснулась в спортивный бюстгальтер и зашнуровала кроссовки.

Когда я вышла из спальни, Бриггс уже сидел за компьютером и работал.

- Только посмотрите, кто здесь… Мэри Ясно-солнышко, - поприветствовал он меня. – Боже, паршиво выглядишь.

- Это еще ничего, - сказала я ему. – Погоди, увидишь, на что я похожа после пробежки.

Вернулась я в промокшем костюме, но чувствовала себя уже гораздо лучше. Стефани Плам, женщина, готовая к переменам. Начхать на Морелли. Начхать на Терри Гилман. Пусть этот мир катится к черту.

На завтрак я приготовила сандвич с курицей, приняла душ. Чисто из вредности я переложила пиво на верхнюю полку холодильника, пожелала Бриггсу мерзкого дня и смоталась на своем «порше» к «Гранд-юнион». Путешествие с двойной целью. Поговорить с Леоной и Алленом и затариться продуктами. Я остановилась за полмили от магазина, чтобы никто не припарковался со мной впритык и, стукнув, не поцарапал мне дверцу. Потом вышла и посмотрела на «порше». Не машина, а совершенство. Просто сногсшибательная. Когда у тебя такая машина, то уже не очень важно, что твой бойфренд трахает какую-то непотребную шлюшку.

Сначала я прошлась по магазину, и к тому времени, когда закончила и загрузила багажник продуктами, открылся банк. Во вторник с утра дела не клеились. В вестибюле никого не было. Два кассира считали деньги. Наверно, практиковались. Леону я не видела.

Аллен Шемпски в вестибюле пил кофе и разговаривал с охранником. Увидев меня, Аллен помахал.

- Как идет охота на дядюшку Фреда? – спросил он.

- Не очень. Я ищу Леону.

- У нее выходной. Может, я чем помогу?

Я порылась в сумке, вытащила чек и показала Аллену.

- Ты можешь что-нибудь сказать по этому поводу?

Он изучил чек со всех сторон.

- Это погашенный чек.

- Ничего в нем странного нет?

Он еще раз посмотрел:

- Я ничего не вижу. А что это за чек такой особенный?

- Понятия не имею. У дяди Фреда были проблемы с мусорной компанией. Предполагалось, что он принесет в контору к ним чек в день, когда исчез. Я догадываюсь, что он не хотел нести оригинал, поэтому оставил его в столе дома.

- Прости, ничем не могу помочь, - сказал Шемпски. – Если оставишь его мне, я могу поспрашивать. Иногда разные люди подбирают различные вещи.

Я сунула чек обратно в сумку.

- Думаю, я попридержу его. У меня чувство, что из-за этого чека люди мрут как мухи.

- Это серьезно, - заметил Шемпски.

Я вернулась в машину с ужасным чувством, сама не знаю, почему. В банке не случилось ничего тревожного. Рядом с «порше» никто не припарковался. Ни Торчка. Ни Рамиреза, насколько я видела. Все же какое-то неуютное чувство. Как будто что-то забыла. Или кого-то увидела. Я открыла машину и посмотрела назад в сторону банка. Это был Шемпски, скорее почувствовала я. Он стоял в стороне от банка, курил сигарету и смотрел на меня. О Боже, теперь у меня уже от Шемпски дрожь берет. Я выдохнула. У меня сильно развитое воображение. Ради святого, мужик просто вышел покурить.

Единственная странность – то, что у Аллена Шемпски обнаружилась настоящая вредная привычка. И наличие плохой привычки для Аллена Шемпски был хорошим, совершенно неприметным парнем, который никогда никого не обижал. Я его с трудом смогла вспомнить. В школе он всегда находился в задних рядах и никогда не высовывался. Тихо улыбался, никогда ни с кем не спорил, всегда аккуратный и чистый. Он был похож на хамелеона, который способен принять цвет стены, на которой сидит. Зная Алена всю свою жизнь, я с трудом могла назвать цвет его волос. Возможно, мышиный. Не то чтобы Аллен был похож на грызуна. В общем-то он был вполне привлекательным парнем средней внешности с обыкновенным носом, нормальными зубами, обычными глазами. Среднего роста, среднего телосложения, и, я полагаю, среднего ума, хотя не было способа точно проверить.