Читаем Дай пять полностью

Я открыла дверь, оставив дверь на цепочке.

- Дай мне шанс, - попросил Торчок.

- Что тебе надо?

- Как выходит, что этому Рэмбо можно входить, а мне нет?

- Я с ним работаю.

- Ты со мной тоже работаешь, я за тебя только что отпахал целую смену слежки.

- Что-нибудь случилось?

- Не скажу, пока не впустишь.

- Мне не нужно знать эти неприятности.

- Нет, нужно. Ты любишь совать всюду свой нос.

Он был прав. Я сгорала от любопытства. Потому сняла цепочку и открыла дверь.

- Так что случилось? – повторила я вопрос.

- Да ничего не случилось. Трава выросла на долю дюйма. - Он вытащил из холодильника пиво. - Твоя тетя настоящая алкоголичка. Тебе следует отправить ее в Общество анонимных алкоголиков или еще куда.

Он заметил на стойке платье.

- Елки-твои-палки, - воскликнул Торчок. – Это твое платье?

- Я купила его на свадьбу.

- Хочешь сходить на свидание? Если меня почистить, я еще сгожусь.

- У меня и так свидание. У меня в некотором роде есть на примете парень…

- Вот как? И что за парень?

- Его зовут Морелли. Джо Морелли.

- О, черт, я его знаю. Не могу поверить, что ты спуталась с Морелли. Этот парень просто неудачник. Извините за выражение, но он трахает все, что ему попадается под руку. Тебе не стоит с ним связываться. Ты достойна лучшего.

- Откуда ты знаешь Морелли?

- У нас профессиональные отношения, типа он коп, я букмекер.

- Я спрашивала о тебе, и он сказал, что никогда о тебе не слышал.

Торчок запрокинул назад голову и рассмеялся. Впервые я услышала, как он смеется, и это звучало неплохо.

- Он может знать меня под другими именами, - предположил Торчок. – Или может быть, он просто не хотел признаваться, потому что знал, что я могу проболтаться насчет него.

- И что это за другие имена?

- Секретные, - сказал он. – Если я скажу, то какой же это будет секрет?

- Вон! – я вытянула руку и указала ему на дверь.

* * * * *

В девять часов утра позвонил Морелли.

- Просто хочу напомнить тебе о завтрашней свадьбе, - предупредил он. – Заберу тебя в четыре. И не забудь, что тебе следует заскочить в участок и оставить заявление о стрельбе на Слоун-стрит.

- Ладно.

- У тебя появились наводки на Фреда?

- Нет. Ничего стоящего упоминания. Хорошо то, что я делаю это не за зарплату.

- И то хорошо, - согласился Морелли. Я почувствовала по его тону, что он улыбается.

Я закончила разговор и позвонила моему другу Ларри в «RGC».

- Знаете что, Ларри? – сказала я. – Я нашла чек. Он лежал в столе дяди. Плата за три месяца обслуживания мусоровозом. И чек погашен.

- Прекрасно, - ответил Ларри. – Принесите чек, и я открою кредит.

- До какого времени вы открыты?

- До пяти.

- Я приеду перед закрытием.

Я сунула свое барахло в сумку, закрыла квартиру и спустилась в вестибюль. Вышла из здания и пересекла стоянку. В руках я держала ключ и уже готова была открыть машину, когда почувствовала чье-то присутствие. Я повернулась и очутилась нос к носу с Бенито Рамирезом.

- Здравствуй, Стефани, - поздоровался он. – Как приятно снова видеть тебя. Чемп скучал по тебе, пока был в разлуке. Очень много о тебе думал.

Чемп. Более известный, как Бенито Рамирез, который был настолько сумасшедшим, что говорил о себе не иначе, как в третьем лице.

- Что ты хочешь?

На губах у него проступила та самая ненормальная улыбка:

- Ты знаешь, что хочет Чемп.

- Как насчет того, чтобы сказать мне?

- Он хочет стать тебе другом. Он хочет помочь тебе обрести Иисуса.

- Если ты не перестанешь преследовать меня, я получу судебный запрет.

Улыбочка осталась на губах, но взгляд похолодел и стал тяжелым. Стальные шарики, плывущие в пустом космосе.

- Нельзя поставить запрет на человека Господа, Стефани.

- Отойди от моей машины.

- Куда ты собираешься? – спросил Рамирез. – Почему бы тебе не пойти с Чемпом? Чемп может тебя прокатить. - Он провел по моей щеке тыльной стороной ладони. - Он возьмет тебя взглянуть на Иисуса.

Я сдернула с плеча сумку и вытащила из нее пистолет.

- Отойди от меня.

Рамирез тихо рассмеялся и отступил на шаг.

- Когда настанет твое время познать Господа, спасения не будет.

Я отперла дверцу со стороны водителя, села за руль и поехала. Рамирез все еще стоял на парковке. Только остановившись на светофоре за два квартала от Гамильтон, я ощутила на щеках слезы. Вот дерьмо. Я вытерла слкезы и заорала на себя:

- Ты не боишься Бенито Рамиреза!

Конечно, это было пустое и глупое утверждение. Рамирез чудовище. Любой человек хоть с крупицей разума боялся бы его. А я даже больше. Я ужасалась до слез.

* * * * *

К тому времени, как я добралась до конторы, я уже пребывала во вполне сносном состоянии. Руки перестали трястись, из носу не бежало. Меня все еще тошнило, но блевать не тянуло. Так бояться – было из разряда слабости, а я не тащусь от этих ощущений. Особенно с тех пор, как выбрала работу в правоохранительных органах. Трудно добиться эффективности, когда воешь от ужаса. Единственное утешение для моей гордости – я не выказала этот страх перед Рамирезом.

Конни накладывала ярко-красный лак на ноготь большого пальца.

- Ты обзваниваешь больницы и морги по поводу Фреда?

Я заложила чек в ксерокс лицевой стороной вниз, закрыла крышку и нажала на кнопку.