Корнвэген 7-1

13638 Ханинге

Швеция

Броукенвил, Айова, 2 июля 2010 года

Дорогая Сара!

Джон приехал сюда из Бирмингема, штат Алабама, в конце шестидесятых с матерью, братьями и сестрами. Не знаю, остался ли отец в Алабаме, или он бросил их раньше, или умер. В любом случае об отце Джон никогда не рассказывал. И вообще о своей жизни в Алабаме. Только раз мне удалось разговорить его, и то предварительно напоив.

Бирмингем в те годы был печально известен на весь мир расовой сегрегацией и насилием в отношении цветных. Когда раздельное обучение белых и черных в школах запретили после решения Верховного суда по делу «Оливер Браун и другие против Совета по образованию Топики», по всему миру разошлись снимки детей в школьной форме, в которых полиция стреляет из водяных пушек. Автобусы поджигали, церкви взрывали, людей линчевали и сжигали заживо. Какое-то время его даже называли Бомбингем. Все из-за того, что белые вели там настоящий террор против черных. Мартин Лютер Кинг написал свое знаменитое «Письмо из бирмингемской тюрьмы». Сегодня о терроризме говорят только в контексте мусульман и арабов, которые угрожают всему миру. Но мое представление о терроризме сложилось задолго до событий 11 сентября. Терроризм — это не только прямые атаки, но и потакание насилию тех, кто сказал, что не хочет насилия или не готов бороться против сегрегации. Для меня лицо терроризма — это фотографии белых мужчин из высших слоев общества, с довольным видом позирующих на фоне сожженного темнокожего человека, которого они линчевали.

Джон говорит, я слишком много внимания уделяю истории, особенно исторической несправедливости. Может, он прав. Но для меня это не история. Я считаю, что мы так и не расстались с пережитками прошлого. Мы пожимаем плечами и говорим, что это все в прошлом и что сейчас все по-другому. «Не благодаря нам», — хочется мне им ответить. Но никто не хочет признаваться в этом.

В Броукенвиле у нас не было подобных столкновений. Но и темнокожих жителей у нас тоже не было. Джон был первым, кто приехал и остался. Наверно, ему здесь понравилось. В тот день, когда я его напоила, он признался, что Броукенвил был первым местом, где ему не было страшно.

Теперь ты меня понимаешь? Разве можно такое простить или забыть?

С наилучшими пожеланиями,

Фокс и сыновья

В первое утро Джордж отвез Сару в магазин пораньше. Открытие было намечено на десять. Она решила, что десять — идеальное время. В половине десятого Сара уже была на месте. Джордж, очевидно, чувствовал торжественность момента, потому что мирно ждал, когда Сара первой войдет внутрь своего книжного магазина.

Сара вошла и остановилась посреди магазина, Джордж же все еще топтался в дверях.

— Как красиво! — восхитился он, и Сара улыбнулась.