Читаем Да здравствует принц! полностью

– Чистокровные без тёмной материи существуют, правда, они редки. Их называют гнилыми. – Миссис Рипли замолкла; кажется, название не нравилось ей самой. – И им очень несладко. Я встречала такого человека только однажды. Ему было не помочь.

– И кем он был?

– Я не буду вдаваться в подробности, но всё закончилось плачевно. Он не вынес клейма. Мне не хотелось бы, чтобы…

– Что с ним стало? – резко перебил я.

Миссис Рипли нервно прикусила губу. Судя по её виду, она не была готова, что разговор свернёт в это русло, и жалела, что поддержала тему.

– Он ушёл из жизни молодым.

– По собственному желанию? – уточнил я.

– Технически да, но… Он не желал умирать. Он просто не справился с давлением общества.

– Если бы все были гнилыми, то давления не было бы, – предположил я, но миссис Рипли лишь устало вздохнула. Я добавил: – И клейма тоже.

– Мы живём в социуме. С кем-то находим общий язык, с кем-то нет. Давление будет всегда.

– А клеймо?

– Оно всегда у нас в голове. Люди клеймят себя и других каждый день. Важно при этом не замкнуться.

На секунду она сосредоточила на мне взгляд, а затем, откинувшись на спинку стула, села полубоком так, что я мог видеть её профиль. Сложив руки в замок, она улыбнулась.

– Вы впервые сами попросили о сеансе. Я искренне рада.

– Думаете, – слегка посмеиваясь, спросил я, – это прогресс?

– Это большой шаг для вас. Вы так не считаете?

– Не задумывался. – Я пожал плечами. – Но сейчас предполагаю, что вы правы.

– Ещё один большой прогресс. – Она широко улыбнулась, обнажив белый ряд зубов. – Раньше вы не соглашались с тем, что я могу быть правой в наших разговорах.

– Раньше я видел в вас больше… – запнувшись, я признался: – …оппонента.

Её брови приподнялись, а в глазах блеснула тень какого-то непонятного азарта. Она повернулась ко мне, скрестила руки на груди и спросила:

– Кем сейчас вы видите меня, мистер Хитклиф?

– Зависит от того, – я тоже откинулся на спинку кресла, – как мы сегодня проведём сеанс.

Она усмехнулась, но усмешка вышла доброй.

– Хотите что-нибудь мне рассказать?

– Хочу кое-что спросить, – ответил я.

Она довольно кивнула.

– Я вас слушаю.

– Разговор останется строго между нами? – начал я.

– Верно. – Она вновь кивнула, но теперь её лицо приобрело то самое серьёзно-профессиональное выражение, помогавшее не чувствовать себя жалким или уязвимым перед посторонним человеком, которому раскрываешь душу.

– Ни слова моему отцу?

– Если вы этого хотите, то я ничего ему не скажу.

– И даже в общих чертах. Ни единого слова. Можете соврать ему, что мы обсуждали экзамены, – предложил я.

Миссис Рипли чуть покачала головой и твёрдо произнесла:

– Я не буду врать вашему отцу, мистер Хитклиф.

Я лишь обречённо вздохнул.

– Я хочу быть уверен, что наш разговор не выйдет за пределы этого кабинета.

– До сегодняшнего дня я исправно придерживалась этих правил. Или вы сомневаетесь во мне? Если вам дискомфортно, мы можем обсудить что-то другое.

Миссис Рипли многозначительно замолчала.

– Простите, если задел, – слегка смутился я. – У меня не было злого умысла.

Она кивнула в знак примирения.

– Так что вы хотели узнать?

– Я хочу спросить про извлекателей.

Её лицо дрогнуло в удивлении, но она быстро взяла себя в руки.

– Мне никто не может про них рассказать. Никто ничего не знает. Это запретная тема, полная тайн, – принялся я объяснять.

– Извлекатели – табу в Октавии, – сдержанно напомнила миссис Рипли.

– Да, верно, но я хочу знать о них. Про них так мало информации даже в сети.

Мне пришлось воспользоваться VPN, чтобы найти хоть что-то про извлекателей. Результат моих поисков был довольно скуден: несколько упоминаний в старых научных статьях, которых нигде больше в сети не найти, а значит, не прочитать, и старинная октавианская страшилка о том, что, если чистокровные дети будут плохо себя вести, их заберёт извлекатель. Он извлечёт всю тёмную материю, сделает детей низшими и оставит их в лесу, тогда больше их никто не найдёт. Я никогда не слышал об этой страшилке. Меня в детстве пугали тем, что если я не буду слушаться старших, то попаду в Запретные земли и останусь там навсегда. Скорее всего со временем октавианская страшилка пережила ряд изменений, лишившись таких опасных слов, как «извлекатель» и «извлечь тёмную материю».

– Вы знаете что-нибудь? – повторил я.

Миссис Рипли вновь сцепила руки в замок, но на этот раз движения вышли напряжёнными.

– Совсем немного.

– Это уже больше, чем ничего.

Она немного помедлила, собираясь с мыслями, и спросила:

– Извлекатели – это то, что вас тревожит в последнее время?

– Да.

– Могу я узнать, почему?

Я старался правильно подбирать выражения, но всё равно понимал, что любое слово может привести к катастрофе.

– Мне не даёт покоя мысль, что чистокровный может остаться без тёмной материи. Да, я понимаю, что существуют «гнилые» чистокровные, но вы сами сказали, что они редки.

– Извлекатели тоже редки.

Я кивнул.

– Эта тема вас будоражит? – спросила миссис Рипли, – Что вы чувствуете по этому поводу?

– Любопытство.

– Знаете, что говорят в народе? – Она серьёзно смотрела на меня.

– Что?

– Любопытство сгубило кошку.