Читаем Д'Арманьяки-2 полностью

Но Таньги не пришлось ничего делать, ибо в это мгновенье раздался голос брата Калистора. Он со всей серьёзностью предостерёг своих спутников, чтобы они сохраняли полное молчание. Убедившись в том, что его слова поняты, он с удивительным для такого грузного тела проворством, поспешил в направление монастыря. Уже по известному пути он провёл их через подземный ход в тот самый коридор, где оставил в прошлый раз Таньги. Но на этот раз Таньги не позволил ему уйти. Он приказал монаху ждать и сделал это таким голосом, что тот и не подумал ослушаться. Сам же Таньги крадучись двинулся в сторону известного ему балкона. При этом он сделал выразительный жест рукой в сторону своего спутника. Тот бесшумно последовал за ним. Они остановились в непосредственной близости от балкона. Таньги опасался идти дальше. Откуда-то снизу доносились голоса. Видимо, там уже находились люди. Таньги прижался спиной к стене, всем своим видом показывая, что следует ждать. Рядом с ним снова раздался тот же голос:

– Откуда ты знаешь, что всё произойдёт именно здесь?

– Брат Калиостро сказал! – так же тихо ответил Таньги.

– Когда всё закончится, я велю поджарить на углях этого жирного монаха!

– Только ему этого не говори, иначе он умрёт прежде, чем ты успеешь осуществить своё намерение!

На этом разговор прервался. Снизу послышался вполне отчётливый шум. И он становился всё явственней. Видимо, началось какое-то действие. Затем шум стих. Воцарилось короткое молчание, а после него оба расслышали голос, в котором явственно различалась насмешка:

– Не стоило сюда приезжать, монсеньор!

Голос, несомненно, принадлежал Дофину. Таньги по лицу короля понял, что тот узнал кому принадлежит этот голос, как и второй, который прозвучал вслед за первым:

– Я не понимаю слов вашего высочества! Король мой сюзерен и мой кузен. Я обязан был приехать, дабы проводить его в последний путь.

– Не стоит притворяться, монсеньор! – раздался голос Дофина. – Мы здесь одни. Король настолько плох, что уже ничего не услышит. Поведайте мне истинную причину вашего появления.

– Я бы попросил ваше высочество избавить меня от ваших подозрений, равно как и от этого недопустимого тона, который вы позволяете по отношению ко мне. Я ничем не заслужил такого отношения к себе.

– А как же бумага, герцог?

– Какая бумага?

Таньги легонько толкнул в бок…короля, но тот и без того весь превратился в слух. Тем временем вновь раздался голос Дофина:

– Неужели забыли? Вы написали бумагу, в которой вполне понятно приказываете неким людям…убить короля Франции. И передали её в руки Лануа. По-вашему это недостаточное преступление?

В это мгновенье, рядом с Таньги раздался яростный шёпот:

– Я убью герцога Бургундского!

– Боюсь, ты опоздал Карл, – тихо ответил Таньги, – твой сынок не стал бы открывать все карты, не имея достаточной уверенности в том, что вновь сумеет их спрятать.

Король не успел осмыслить эти слова, как снизу раздался яростный крик.

– Меня предали!

– Оставляю вас в обществе его величества и…этих милых господ! Прощайте, монсеньор!

Сразу после этих слов, Таньги крадучись двинулся вдоль стены. Достигнув стены, он заглянул вниз и, тут же отпрянув, едва ли не побежал обратно. По его лицу король понял, что настало время действовать.

– Людовика не трогать! – предостерёг он.

Таньги кивнул в знак понимания. Брат Калистор внимательно выслушал Таньги и тут же бросился к выходу. А внизу тем временем события достигли своего накала. Вокруг пьедестала, на котором покоилось «тело короля», развернулось ожесточённое сражение. Шестеро людей в монашеских одеяниях со шпагами в руках атаковали герцога Бургундского. Шаг за шагом они усиливали своё давление. Герцог, обливаясь холодным потом, пятился назад. Никто из них в пылу сражения не заметил, как тело с пьедестала поднялось и приняло сидячее положение. Тряпка с лица и мантия полетели на пол. Сидя на пьедестале, Жан несколько мгновений наблюдал за сражением. Он видел, что герцог Бургундский вот-вот падёт от рук убийц. «Ну и пусть, – с неожиданной злостью подумал он, – ведь не я его убил. Он заслужил наказание». Но ведь это мерзко…просто сидеть и смотреть. Неожиданно для самого себя, Жан вскочил и ринулся в самую гущу битвы. И вовремя. Герцог получил укол в плечо и выронил шпагу. Следующий удар должен был поразить его в сердце, но не достиг цели. Убийца, даже не охнув, свалился прямо у его ног. Герцог с широко раскрытыми глазами смотрел на человека, который пришёл ему на помощь и в эти мгновения расправлялся с убийцами. Ловкий и быстрый, он стремительно нападал, и ещё более проворно уходил от ударов, внося смятение в ряды противников. Те так и не успели понять, откуда явилась помощь. Всё было кончено. Шесть мёртвых тел и…пустой пьедестал. Вот что предстало взгляду герцога, когда он пришёл в себя. Но…более всего его потряс облик спасителя. Глядя на него все глаза, он только и смог вымолвить:

– Вы? Но почему?

Жан достал письмо отца, которое всегда носил с собой, и протянул его герцогу Бургундскому со словами:

– Прочтите, и вы всё поймёте!