И вновь Конь Бледный зрим и Всадник Бледный…

Вкруг — мглой растет готическою храм…

Твой голубой, Мария, фимиам

Хранительно овеял взор мой бедный…

У алтаря, в лазури неисследной,

С рыданьем Ты, к пронзенным пав ногам:

«Помилуй,— молишь,— сад, где жил Адам!

Он вытоптан подковой всепобедной!,.»

И та, чей свет ведет пути мои,

Чьим пламенем душа моя сгорает,

С торжественной нисходит солеи;

Коню дары колосьев простирает;

И бледной гривы мертвые струи -

О, диво! — роз багрянцем убирает…

КАНЦОНА III

1

Я вопрошал полуденные волны:

«К вам, волны, прихожу, осиротелый:

Как одиноким быть — и быть единым?»

Ответствовали волны: «В полдень белый

Мы осмоленные лелеем челны

И прядаем, гоняясь за дельфином.

Вернись, когда на побережьи длинном

Луч удлинит гребней зеленых тени

И час пески опенит розой алой».

        Я на заре усталой

Сошел на отмель и заслышал пени

        Стихии одичалой;

Луна всходила, и волна вставала,

По ласке лунной томно тосковала.

2

Мятежной влаги рос прилив, мужая,

Под пристальным и нежным притяженьем;

И в камни зыбь хлестала пеной белой,

До глубины волнуема движеньем,

Всем зеркальным простором отражая

Богини нимб, средь неба онемелой,

Сплав серебра в золе порозовелой,-

Впивая полным лоном свет струистый,

Струясь и рея струйностью двойною,-

    Вся жизнию родною,

Вся плотию согретая пречистой,-

    Волшебной пеленою

Покрытая,— но светлых чар не видя,

В касаниях разлуку ненавидя.

3

Подлунные так в полночь пели волны

Свою тоску душе осиротелой;

Я ж в одиночестве прозрел слиянность

Сил соприродных и на лире смелой

Отшедшей пел: «О ты, которой полны

Все сны мои,— чья в сердце осиянность

Мерцает мне сквозь тусклую туманность

Мирской пустыни! Стала прозорлива

Душа страданьем, и прикосновений

    Твоих, мой близкий гений,

Познала трепет, и в огне прилива

    Незримою счастлива.

Откройся ж мне, мои разверзни очи,

Разоблачись светилом ясной ночи!»

* * *

Она в ответ: «Когда б узнали волны,

Что в них луна, что блеща реют ею,-

В струях своих узрели б лик желанный.

    Твоим, о мой избранный,

Я стала телом, ты — душой моею.

    В песках моею манной

Питаемый! воззри на лик свой вчуже:

Жену увидишь воплощенной в муже».

ТРИПТИХИ

РО3Ы

1 «Пора сказать: я выпил жизнь до дна…»

Пора сказать: я выпил жизнь до дна,

Что пенилась улыбками в кристалле;

И ты стоишь в пустом и гулком зале,

Где сто зеркал, и в темных ста — одна.

Иным вином душа моя хмельна.

Дворец в огнях, и пир еще в начале;

Моих гостей — в вуали и в забрале -

Невидим лик и поступь не слышна,

Я буду пить, и томное похмелье

Не на земле заутра ждет меня,

А в храмовом прохладном подземелье.

Я буду петь, из тонкого огня

И звездных слез свивая ожерелье -

Мой дар тебе для свадебного дня.

2 «Не ты ль поведала подругам пчелам…»

Не ты ль поведала подругам пчелам,

Где цвет растет и что таит, любимый?

С каких лугов слетелся рой незримый

И золотом звенит окрест веселым?

Мед, гостьи Божьи, по весенним долам

Вы в улей собираете родимый!

Мой стебль иссох, и вяну я, палимый

Лучами знойными на камне голом.

А пчелы мне: «Едва живое жало

Вонзится в никлый венчик, брызнет влага,

И расцветешь ты сладостно и ало.

Мы росного изроем кладезь блага»…

И ближе льнет жужжащих ласк угроза…

Цвети же, сердце, жертвенная роза!

3 «С порога на порог преодолений…»

С порога на порог преодолений

Я восхожу; но вс не одолен

Мой змеевидный корень — смертный плен

Земных к тебе, небесной, вожделений.

И в облаке пурпуровых томлений

Твой недоступный образ мне явлен

Во мгле пещер, чей вход запечатлен

Сезаму нег и милости молений.

То девою покрытой и немой,

То благосклонно-траурной супругой

Тебя встречает страстный вызов мой.

И поцелуй уж обменен с подругой…

Но челн скользит с песков мечты кормой,

Подмыт волной зеленой и упругой.

СНЕГА

1 «На свой утес из буйственных пучин…»

На свой утес из буйственных пучин

Ты пламенем пловца манила, Геро!

Вздымалась тускло-пенно, стлалась серо

Седая муть. Маяк пылал один.

И твой Леандр, как некий исполин,

Зыбь рассекал кипящего кратэра,-

Дабы порхнуть из мглы, как эфемера,

В багрец твоих распахнутых купин.

Зачем же ныне, цели достигая,

Несменно-близким близкий видя брег,-

Я должен плыть, все плыть, изнемогая,

А светоч вдаль стремит багряный бег?..

И влагу ль раздвигает плоть нагая?-

Ее ль сковал, как кипень белый, снег?

3 «Оснежены сквозных ворот затворы…»

Оснежены сквозных ворот затворы;

Сугробы за оградою железной,

Нетронуты, лежат в ночи беззвездной.

Вернись, пришлец, в доступные просторы!

Немых надежд куда подъемлешь взоры,

Желаний зорких вызов бесполезный?

Живые сны весны твоей любезной

Толпой подруг ушли за тенью Коры.

Невестины уборы не увянут,

Что в розовый вплетала дева локон;

Но мир лелеет луг нетленный ныне.

И красоту в недвижимой святыне

Спасает Смерть — доколе не проглянут

Родные лица из отверстых окон.

3 «Мощь новую приемлют надо мной…»

      Е le stelle migliori acquistan forza. 

                                 Petrarca1

Мощь новую приемлют надо мной

Благие звезды, и весны Господней

Пророчат близость. Зорче и свободней

Душа скользит над пленностью земной.

Волнуются под снежной пеленой

Цветущей тайной перси Преисподней…

Но сиротливей никнут и безродней

Кресты кладбищ под вьюгой ледяной.