Читаем Cor ardens полностью

На подвиг вам божественного дара

     Вся мощь дана:

Обретшие, вселенского пожара

     Вы — семена!..

Дар золотой в его бросайте море -

     Своих колец:

Он сохранит в пурпуровом просторе

     Залог сердец.  

      «Кормчие Звезды» («Жертва»)

ВЕНОК СОНЕТОВ

* * *

«Мы — два грозой зажженные ствола…»


Мы — два грозой зажженные ствола,

Два пламени палуночного бора;

Мы — два в ночи летящих метеора,

Одной судьбы двужалая стрела.


Мы — два коня, чьи держит удила

Одна рука,— одна язвит их шпора;

Два ока мы единственного взора,

Мечты одной два трепетных крыла.


Мы — двух теней скорбящая чета

Над мрамором божественного гроба,

Где древняя почиет Kpacoтa.


Единых тайн двугласные ycтa,

Себе самим мы Сфинкс единый оба.

Мы — две руки единого кpecтa.


     «Кормчие Звезды» («Любовь»)

1 «Мы — два грозой зажженные ствола…»

Мы — два грозой зажженные ствола,

Два светоча занявшейся дубравы:

Отмечены избраньем страшной славы,

Горим… Кровь жил,— кипя, бежит смола.


Из влажных недр Земля нас родила.

Зеленые подъемля к Солнцу главы,

Шумели мы, приветно-величавы;

Текла с ветвей смарагдовая мгла.


Тоску Земли вещали мы лазури,

Дреме корней — бессонных высей бури;

Из орлих туч ужалил нас перун.


И, Матери предав лобзанье Тора,

Стоим, сплетясь с вещуньею вещун,-

Два пламени полуночного бора.

2 «Два пламени полуночного бора…»

Два пламени полуночного бора,

Горим одни,— но весь займется лес,

Застонет весь: «B огне, в огне воскрес!» -

Заголосит… Мы запевалы хора.


Мы, рдяных врат двустолпная опора,

Клубим багрец разодранных завес:

Чей циркуль нас поставил, чей отвес

Колоннами пурпурного собора?


Который гром о нас проговорил?

И свет какой в нас хлынул из затвора?

И наш пожар чье солнце предварил?


Каких побед мы гимн поем, Девора?

Мы — в буре вопль двух вспыхнувших ветрил;

Мы — два в ночи летящих метеора.

3 «Мы — два в ночи летящих метеора…»

Мы — два в ночи летящих метеора,

Сев дальних солнц в глухую новь племен;

Мы — клич с горы двух веющих знамен,

Два трубача воинственного сбора;


И вам, волхвы всезвездного дозора,-

Два толмача неведомых имен

Того, чей путь, вняв медный гул времен,

Усладой роз устлать горит Аврора.


Нам Колокол Великий прозвучал

В отгулах сфер; и вихрь один помчал

Два знаменья свершительного чуда.


Так мы летим (из наших нимбов мгла

Пьет лала кровь и сладость изумруда) -

Одной судьбы двужалая стрела.

4 «Одной судьбы двужалая стрела…»

Одной судьбы двужалая стрела

Над бездной бег расколотый стремила,

Пока двух дуг любовь не преломила

В скрещении лучистого угла.


И молнии доколь не родила

Тоска двух сил — одну земля кормила,

Другую туч глухая мгла томила -

До ярых нег змеиного узла.


Чья власть, одна, слиянных нас надмила -

Двусветлый дар струит, чтоб темь пила,-

Двух сплавленных, чтоб света не затмила?


И чья рука волшебный луч жезла

Четой эхидн сплетенных окаймила?

И двух коней одержит удила?

5 «Одна рука одержит удила…»

Одна рука одержит удила

Двух скакунов. Однем браздам покорны,

Мы разожгли горящих грудей горны

И напрягли крылатые тела.


Два молнию похитивших орла,

Два ворона единой вещей Норны,

Чрез горный лед и пламенные терны

Мы рок несем единый, два посла.


Один взнуздал наездник-демон коней

И, веселясь неистовой погоней,

То на двоих стопами, прям, стоит,-


То, разъяря в нас пыл и ревность спора,

На одного насядет — и язвит,

Единая, двоих и бесит шпора.

6 «Единая двух коней колет шпора…»

Единая двух коней колет шпора;

В нас волит, нас единый гонит дух,

Как свист бича, безумит жадный слух

Немая весть двойного приговора…


Земную грань порыва и простора

Так рок один обрек измерить двух.

Когда ж овцу на плечи взял пастух -

Другой ли быть далече без призора?


Нет, в овчий двор приидет и она -

И, сирая, благого Криофора

На кроткие возляжет рамена.


Уж даль видна святого кругозора

За облаком разлук двоим одна:

Два ока мы единственного взора.

7 «Два ока мы единственного взора…»

Два ока мы единственного взора;

И если свет, нам брезживший, был тьма,

И — слепоты единой два бельма,-

И — нищеты единой два позора,-


Бредя в лучах, не зрели мы убора

Нетленных слав окрест,— одна тюрьма

Была двоим усталых вежд дрема

Под кущами единого Фавора.


Но ты во храм сияющий вошла;

А я один остался у притвора,

В кромешной тьме… И нет в устах укора,-


Но вс тобой светла моя хвала!

Одних Осанн мы два согласных xopa;

Мечты одной два трепетных крыла.

8 «Мечты одной два трепетных крыла…»

Мечты одной два трепетных крыла

И два плеча одной склоненной выи,

Мы понесли восторги огневые,

Всю боль земли и всю пронзенность зла.


В одном ярме, упорных два вола,

Мы плуг влекли чрез целины живые,

Доколь в страду и полдни полевые

Единого, щадя, не отпрягла


Хозяина прилежная забота.

Так двум была работой красота

Единая, как медь двойного сота.


И тению единого креста

Одних молитв слияли два полета

Мы, двух теней скорбящая чета.

9 «Мы — двух теней скорбящая чета…»

Мы — двух теней скорбящая чета

Над сном теней Сновидца грезы сонной…

И снится нам: меж спящих благовонный

Мы алавастр несем к ногам Христа.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Партизан
Партизан

Книги, фильмы и Интернет в настоящее время просто завалены «злобными орками из НКВД» и еще более злобными представителями ГэПэУ, которые без суда и следствия убивают курсантов учебки прямо на глазах у всей учебной роты, в которой готовят будущих минеров. И им за это ничего не бывает! Современные писатели напрочь забывают о той роли, которую сыграли в той войне эти структуры. В том числе для создания на оккупированной территории целых партизанских районов и областей, что в итоге очень помогло Красной армии и в обороне страны, и в ходе наступления на Берлин. Главный герой этой книги – старшина-пограничник и «в подсознании» у него замаскировался спецназовец-афганец, с высшим военным образованием, с разведывательным факультетом Академии Генштаба. Совершенно непростой товарищ, с богатым опытом боевых действий. Другие там особо не нужны, наши родители и сами справились с коричневой чумой. А вот помочь знаниями не мешало бы. Они ведь пришли в армию и в промышленность «от сохи», но превратили ее в ядерную державу. Так что, знакомьтесь: «злобный орк из НКВД» сорвался с цепи в Белоруссии!

Комбат Мв Найтов , Алексей Владимирович Соколов , Виктор Сергеевич Мишин , Константин Георгиевич Калбазов , Комбат Найтов

Детективы / Поэзия / Фантастика / Попаданцы / Боевики
Расправить крылья
Расправить крылья

Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда вернулся тот, кого я и не ожидала увидеть, а мне напророчили спасти страну ценой собственной свободы.

Елена Левашова , Людмила Ивановна Кайсарова , Марина Ружанская , Юлия Эллисон , Анжелика Романова

Короткие любовные романы / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Романы
Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия