Читаем Contra Dei 2 полностью

Насколько мне известно, ещё никто не предпринимал попытку анализа восприятия сатанизма у сатанистов. Точнее, такая попытка была — James R. Lewis[115] (University of Wisconsin, Stevens Point, USA), но там принимались ответы от любого, кто заполнит анкету.[116] А, как известно, «являться» и «называть себя» — это не одно и то же. Кроме того, автор опроса не является сатанистом, и его интересовали внешние, социумные проявления. Для редакции же CONTRA DEI интерес представляют как раз внутренние, глубинные общности и различия. Исходной целью опроса являлось исследование темы «есть ли у сатанистов что-то общее по сути», то, что позволяет классифицировать их как отдельную группу?

Для минимализации риска получения данных от не-сатанистов предложения заполнить анкету высылались исключительно личным знакомым (опрос составляли и проводили Hateful Bruxa и я), чьё право себя так называть мы могли гарантировать каждый со своей стороны. Дополнительно при получении ответов интервью вычитывалось другим — не тем, кто отправлял запрос, на предмет «можно ли на основании ответов утверждать, что отвечавший — сатанист». Все интервью таким образом прошли двустороннюю проверку (ни одного отвода не было). В отдельных случаях мы уточняли у интервьюируемых трактовки отдельных терминов и тезисов; все ответы, приведённые в журнале, согласованы с их авторами в том числе и по форме выражения.

При отборе тех, кому мы отправляли запрос, насколько это возможно, учитывалась репрезентативность — т. е. проводился максимально возможный охват представителей различных «течений» — от сугубых интеллектуалов и до «истинно трушных» блэкеров. Мы не выявляли «самую верную трактовку», мы искали общее, то, что от Сатаны.

Общее количество интервьюируемых — 25.[117] Конечно, это сложно назвать адекватным количеством для статистических исследований, но мы и не собирались строить гауссианы по каким-либо параметрам. Все задаваемые нами вопросы не подразумевали количественных ответов и были направлены на выяснение «присутствует нечто или нет», а слегка беременным быть всё же нельзя. Тем не менее, если на дихотомичный вопрос ответят одно и то же 25 человек, то вероятность такого совпадения (если выбор случаен) — 1/2²⁵, а если учесть ещё и количество вопросов — то случайное совпадение можно всерьёз не рассматривать. Конечно, отвечавшие не отвечали строго одинаково; но нас интересовала именно суть, а не форма ответа — анализ, проведённый мной ниже, исходит именно из такой концепции.

Дополнительно необходимо было проанализировать ответы на предмет того, есть ли среди них несовместимые с другими (в том, что относится непосредственно к сатанизму) — наличие таких ответов заставило бы переосмысливать исходную гипотезу: любой тезис с квантором общности опровергается единственным контрпримером.

1. Расскажите о том, как вы ощутили свою принадлежность к Тьме

Здесь и далее имеет смысл начинать обсуждение с того, зачем был задан тот или иной вопрос. Этот — верифицировал гипотезу «сатанистом нельзя стать строго осознанно». Т. е. вариант «жил некто, не имея никакой предрасположенности к сатанизму, а потом случайно прочёл нечто „про сатанизм“, ему понравилось, и он решил стать сатанистом и стал им» — не валиден. Предположительно сатанизму соответствует гипотеза «имярек чувствовал подсознательную тягу ко Тьме гораздо раньше, чем он смог это осознать».

Ни в одном интервью не шла речь о «поразмыслил на досуге и принял решение стать Тёмным». Ощущение принадлежности во всех случаях является доосознанным. Чаще всего это проявляется в смутных образных переживаниях, в предпочтениях (характерна симпатия к «отрицательным» персонажам фильмов и книг в детском возрасте).

Очень правильный тезис (здесь и далее я не проставляю авторство — всё есть в текстах интервью ранее): «ощущение принадлежности не должно измышляться». Именно так. К мыслимому (осознанному) относится именно формулировка, само восприятие — доосознанно.

«Ощущение такое — было всё время. Просто выражалось оно в различных терминах»; «Постепенно пришло понимание того, что это моё, это — Смысл моей жизни в этом мире… я понял, что я был изначально к этому принадлежен, что было понято с течением некоторого времени»; «Скажем иначе. Я всегда ощущал свою инаковость на полусознательном плане»; «Любая книга или фильм, где фигурировали тёмные, вызывала ощущение „мурашек по коже“ от соприкосновения с чем-то своим, вовсе не страшным»; «Всегда интересовали всякие „тёмные сказки“ с колдунами, ведьмами, мертвецами. Я всегда ощущала своё отличие от других — другие дети этого боялись. Мне это, наоборот, нравилось».