Но путь домой был долог и труден. Какое-то сумасшедшее ненастье накрывало город. Ветер рвал с деревьев ветки с засохшей листвой, валил рекламные щиты и плохо закрепленные конструкции, отрывал панели от остановок общественного транспорта. Потом все стало стихать, но это напоминало затишье перед новой бурей. Оно продолжалось, пока я не доехал до центра.

На Красном проспекте у «Ройял-парка» скопилась пробка — упавшее дерево перегородило две полосы из трех. Чертыхаясь, нарушая все правила движения, я развернулся на встречной полосе, покатил обратно к площади Калинина. Объезжал по Ипподромской, через развязку на Фрунзе. На пересечении с Мичурина уперся в сломавшийся трамвай 13-го маршрута (с которыми всегда что-то случается), пришлось осваивать узкое пространство между бордюром и трамваем. В этот момент я и повредил стойку — когда на скорости пытался взять завышенную планку.

Стойки давно текли, и я только приблизил этот момент. Когда я съехал с бордюра, машина стала брыкаться и прыгать, как тушканчик. Ехать дальше было невозможно. Стойка вытекла, лопнул подшипник. Я пропрыгал по Мичурина пару сотен метров и понял, что пора заканчивать, если не хочу навсегда лишиться машины. Подходящее место нашлось у ограды Центрального парка — кто-то вовремя оттуда уехал. Припаркованных машин здесь хватало. Я прижал свою «инвалидку» к бордюру, выключил двигатель и облегченно вздохнул. До дома пешком — минут пятнадцать. Завтра куплю нужную запчасть и доползу на аварийке до ближайшей СТО. Ничего смертельного, все в порядке.

Но настроение падало, сжималось сердце от недобрых предчувствий. Ураган опять набирал силу. Я добежал дворами до Красного проспекта, с которого непогода выдула людей, отправился вверх по нечетной стороне. Переменный ветер лез за воротник, подгонял в спину, вставал неодолимой преградой, и тогда на него можно было ложиться, как на волну!

Странные ощущения: мне очень не хотелось идти домой. Вроде надо, Варвара заждалась, там тепло, безопасно — а хоть тресни, не хотелось!

И вдруг так кстати подвернулся недавно открывшийся бар в полуподвале. В заведении призывно переливался свет, сновали тени. Я был свободным человеком, мог делать все, что хочу! Я спустился вниз, толкнул тяжелую дверь и, войдя в теплое помещение, тут же устремился к нарядной барной стойке.

Я просидел в уютном заведении не больше двадцати минут, выпил пару стопок коньяка. Здесь находились несколько человек, застигнутых врасплох непогодой. Они шутили, пили пиво. Кто-то смеялся, что не надо бояться конца света. В России его не боятся — в России его ждут. Но я не мог сидеть здесь вечно, и на душе не делалось легче.

Рассчитался с барменом, покинул гостеприимное заведение и устремился навстречу собственной смерти…

Глава седьмая

И вот оно стряслось — безжалостное, продирающее до костей. Этот дивный восхитительный мир беспощадно бил по всем чувствительным местам души и тела. Я метался по простыне, обливался потом, проклинал весь мир в целом и его отдельных представителей — в частности. Все черное, негативное неудержимо лезло из меня. Словно канализацию прорвало и нечистотами затопило улицу!

В минуты ремиссии я с тоской и щемящей нежностью вспоминал свои смертные переживания — выл, хотел туда, бился головой о подушку. Варвара все утро просидела рядом со мной, терпеливо сносила мои гневные выпады, заставляла глотать какие-то пилюли, прикладывала ко лбу мокрое полотенце.

В завершение маразма мою кровать окружили врачи, и тут уж я оторвался. Пусть окружают — легче целиться! Я посылал их по всей парадигме и был категорически против фильтрации базара! Что им нужно от меня? Я жив, отстаньте! Не нужно меня никуда везти! Потом я выпал в осадок, видимо, подействовали препараты, провалился в глухую прострацию.

Надо мной озабоченно переговаривались люди в белых халатах, угадывался голос Якушина. «Думаю, с ним будет все в порядке, Юрий Андреевич, — внушал он медицинскому светилу, — да, случай необычный, но не скажу, что уникальный — подобное случалось даже на моей памяти. Не все еще способна объяснить медицина. Посмотрите на него — помещение в лечебное заведение его добьет, и он все равно сбежит, применяя ту же тактику слона в посудной лавке. Вам нужны разрушения, а вашим сотрудникам увечья? Предлагаю дистанционное, так сказать, наблюдение: за ним присмотрят, не волнуйтесь. В случае ухудшения ситуации вас немедленно известят».

Я плавал в липком киселе, сознание еле брезжило. Если это был сон, то, значит, я спал. Представители медицины оставили меня в покое.