– Кто знает? – снова улыбнулся он, глядя ей в глаза. – Власова написала жалобу, что вы пытались ее насиловать, и все остальные заключенные готовы это подтвердить. А за сексуальные извращения наш суд может дать вам новый срок. И где у меня гарантии, что, когда вас повезут отсюда в тюрьму, вы не станете по дороге соблазнять солдат? Теперь вы понимаете, о чем я говорю? Мы можем держать вас в тюрьме столько, сколько захотим, и никакой американский президент вас не спасет. А я не могу вам гарантировать, что в тюрьме или в рабочем лагере вас не будут насиловать лесбиянки или конвойные солдаты. Быдло есть быдло. Но одно я знаю точно: вы не выдержите даже и трех лет, которые вы получили. В грязи, на каторжной работе, на тюремных харчах вы через год станете старухой. А если вы действительно беременны, то подумайте о ребенке…

– Что вы хотите от меня?

– Я хочу, чтобы вы стали с нами сотрудничать… Подождите, не прерывайте. Это не так страшно. Нам нужны такие люди, как вы, для совсем легкой работы. Например, тренировать некоторых людей, которые должны ехать на Запад. Вы актриса, вы знаете быт Америки, сленг, мелочи жизни. Но это только одна возможность, есть и другие. Я изучил вашу биографию. Вы рано потеряли родителей. Вы жили одинокой жизнью и, прямо скажем, не совсем удачной. Вас мало снимали в кино, а точнее – совсем не снимали. И замуж вы вышли три или четыре месяца назад, да и то, я думаю, просто потому, что вам уже 34 года, пора иметь детей, семью. То есть ваша золотая Америка не дала вам ни карьеры, ни счастья. Но все, о чем вы мечтали там, вы можете иметь здесь, в России. Одно ваше слово, и – дом, деньги, машина, поклонники. А потом – чем черт не шутит – и русский муж, и даже главные роли в наших кинофильмах. Учтите, мы можем все! Ну? Или вы предпочтете детдом для вашего ребенка, а для себя – тюрьму, лесбиянок и солдат?

– Это шантаж, – сказала Вирджиния.

– Нет, это бизнес, – ответил он.

– Я должна подумать…

– Где? В тюрьме или здесь? – улыбнулся хозяин дачи.

– А другого места вы мне не можете предложить?

– Хорошо, – сказал он. – Такой женщине, как вы, можно сделать небольшую уступку. Но ненадолго. Скажем, на две недели. Вы будете в более-менее человеческих условиях. Но предупреждаю: через две недели – или в тюремную камеру к уголовницам, или… Вы хотите поужинать со мной? Принять ванну?

– Вы же дали мне две недели на размышление.

– Ужин вас ни к чему не обяжет.

– Все-таки лучше отложим… – сказала Вирджиния, понимая, что, если останется здесь еще хоть на полчаса, победит он, а не она, и не через две недели, а этой же ночью.

15

Вот уже третий день Ставинскому снился Юрышев. В этом не было ничего странного – вся последняя неделя была у Ставинского наполнена этим Юрышевым с утра до ночи: энергичный Бенжер вводил его в подробности проекта «ЭММА», офицеры Генштаба, бывшие приятели Юрышева, по приказу маршала Опаркова посменно «напоминали» ему эпизоды юрышевской жизни (и тайно проносили в палату любимый коньяк Юрышева «Арарат»), а прибывший из Балтийска, с базы подводных лодок, командир подводной лодки «У-137» Петр Гущин доложил о подробностях похода в Швецию. Три скважины удалось тайно пробурить на дне узких каменистых шведских фиордов и заложить в эти скважины вертикальные энергетические матрицы, а четвертая в цепи гирлянды скважина, как и было намечено сейсмиками, Бенжером и Юрышевым, легла прямо под носом военно-морской базы в Карлскруне.

«Скважину пробурили в первую же ночь, еще до того, как эти рыбаки обнаружили нас по утрянке, – усмехался в свои темные усики Гущин. – А потом, пока шведы таскали меня на допросы, мы тихо делали свое дело – заложили матрицу в скважину и затрамбовали ее спецгрунтом и экранным раствором так, что ни одна собака не вынюхает. Работка была адская, прямо скажем. Шведы засекли следы урана-238 и все рвались на нос лодки, но черта им лысого! Никого не пустил, хоть и сам был почти под арестом. Только я вам доложу, товарищ полковник, второй раз в такой переплет попасть никому не советую! Нужны такие бурильные аппараты, которые берут любую породу, даже гранит, чтоб не лезть к быку на рога на эти песчаные отмели…»

– Вот именно! Что я вам говорил?! – сказал Бенжер Ставинскому. – Ладно, допустим, еще две матрицы мы заложим где-нибудь в районе острова Муско, чтобы шведская гирлянда была готова и чтобы получить Ленинскую премию. Но потом – все! Потом нужно остановить эту самодеятельность и требовать у правительства деньги на серийное производство матриц и алмазные бурильные станки новой конструкции. В любом деле главное – получить на проект первые миллионы и быстренько их потратить. А тогда уже – только соси матку. Никуда не денутся – дадут деньги. Но завтра к нам в институт приезжает Военно-промышленная комиссия ЦК КПСС – без вас, Сергей Иванович, я принимать их не буду!

– Завтра же суббота, нерабочий день, – удивился Ставинский.

– У нас в институте нет выходных. И в ЦК тоже, – сказал Бенжер.

– И у меня еще рука в гипсе…