Читаем Чужое лицо полностью

По занесенной снегом дорожке машина въехала во двор госпиталя, и Вирджиния поняла, что это не тюрьма, – они остановились у подъезда красивого современного семиэтажного здания с бетонным козырьком над парадным входом и одинаково белыми занавесками во всех окнах на семи этажах.

Мусатов и вышедшая из госпиталя санитарка помогли Вирджинии выйти из машины. Обняв Вирджинию за талию, санитарка провела ее в приемный покой. Здесь дежурная медсестра приказала Вирджинии раздеться, потом зачем-то взвесила Вирджинию на холодных напольных весах и, отдернув клеенчатую занавеску, показала Вирджинии на душ. Действие анестезии исчезало. Вирджиния снова ощутила тянущую боль внизу живота.

Вытираясь полотенцем, Вирджиния заметила, что у нее началось кровотечение. Она с ужасам смотрела на эту кровь, когда в комнату вошли уже знакомая Вирджинии дежурная медсестра и с ней какая-то старая, военной выправки женщина в докторском халате и с дымящейся папиросой в крепко сжатых зубах. Эта папироса – не сигарета, а папироса – в длинном белом бумажном мундштуке, с резким запахом грубого табака, – эта папироса в женских губах удивила Вирджинию.

Увидев в руках у Вирджинии окровавленное полотенце, старуха властно бросила дежурной медсестре:

– В малую операционную! – И, бросив папиросу на пол, загасила ее носком хромового сапога.

Очередной острый приступ боли заставил Вирджинию согнуться, охнуть от боли, закричать…

…Очнулась она от резкого запаха нашатыря. Она лежала в операционной, на хирургическом столе. Вокруг нее стояли несколько человек в белых застиранных халатах, в хирургических шапочках и масках на лицах. Отрывистыми фразами они разговаривали друг с другом.

– Коллапс…

– Гравида недель двадцать…

Яркий свет хирургической лампы был направлен на нижнюю часть ее тела. Вирджиния не видела, что там происходит, – марлевый козырек под ее подбородком скрывал от нее работу хирургов-гинекологов. Она попробовала шевельнуть рукой и почувствовала, что ее руки и ноги привязаны к столу. И снова стала терять сознание. Последнее, что она слышала, было:

– Девочка…

– Плод развивался нормально. Мог быть здоровый ребенок…

13

Шифровка из Москвы от закройщика Володи Иванова и обрадовала, и поразила Даниела Дж. Купера и Дэвида Мак Кери.

«…По сообщению Ставинского, маневры НАТО в Северной Норвегии, маневры шведских вооруженных сил, ситуация в Польше, а также борьба за власть в Кремле заставили Генштаб Советской Армии отложить операцию по окружению Швеции новым оружием. Однако секрет этого оружия и всю связанную с ним информацию Ставинский согласен выдать только в обмен на то, что вы обеспечите ему и Вирджинии побег из СССР. Вирджиния на пятом месяце беременности. Она находится под Москвой, в закрытой сверхсекретной школе КГБ, откуда Ставинский попробует вывезти ее в одну из ночей в начале марта. Ее исчезновение может быть незамеченным только в течение 5-6 часов. За это время Ставинский и Вирджиния должны оказаться за пределами СССР. Таковы условия Ставинского. Точную дату побега сообщу позже. Подтверждением важности материалов, которые находятся в руках у Ставинского, явится появление в ближайшие дни советской подводной лодки в территориальных водах Италии в 35 милях к югу от Таранто…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы