Читаем Чужестранка полностью

Джейми раскачивался из стороны в сторону с закрытыми глазами, сотни крохотных капель пота усеивали кожу. Он был явно близок к обмороку, но на мой голос открыл глаза. С величайшей бережностью поднял он левой рукой правую, которую я еще не видела и которую почти невозможно было узнать, невозможно было угадать в ней человеческую конечность. Она была похожа на мешок, надутый воздухом и расписанный красными и багрово-синими полосами и пятнами, пальцы торчали в стороны под самыми невероятными углами. Белый осколок кости торчал сквозь порванную кожу среднего пальца, и струйка крови окрасила суставы.

Человеческая рука — это чудо телесной конструкции, сложнейшая система соединений и блоков, обслуживаемая и управляемая миллионами крошечных нервов. Один-единственный сломанный палец может поставить на колени перед невыносимой болью сильного мужчину.

— Это расплата за его нос, — сказал Джейми.

Я глянула еще раз и проговорила каким-то не своим, осипшим голосом:

— Я убила бы его за это.

На лице у Джейми обозначилось нечто вроде улыбки, но глаза его тут же закрылись, и он привалился к стене. Я снова занялась замком, радуясь тому, что руки у меня не дрожат. Я перебрала все ключи на кольце, но ни один не подходил к замку. Пальцы покрылись потом, ключи скользили в них, словно мелкая рыбешка, но я продолжала пробовать те, которые казались мне наиболее подходящими. Я бормотала проклятия себе под нос, и это вывело Джейми из ступора; он наклонился посмотреть, чем это я занята.

— Не ищи такой ключ, который повернется в замке, — сказал он, упираясь плечом в стену, чтобы держаться попрямее. — Достаточно, если он войдет в скважину, потом надо ударить чем-то тяжелым по головке ключа, и замок откроется.

— Ты раньше видел такие замки? — спросила я.

Мне хотелось, чтоб Джейми оставался в сознании и разговаривал: если мы сумеем выбраться отсюда, ему придется идти самому.

— Когда они привезли меня сюда, то заперли в одной камере со многими другими. Рядом со мной был прикован один парень, ирландец, его звали Рейли. Он говорил, что побывал во всех кутузках Ирландии и теперь решил переменить обстановку.

Джейми говорил с трудом, но и он понимал, как важно ему держаться; он даже изобразил улыбку.

— Он мне много чего наговорил о замках и тому подобных штуках и показывал, как мы легко могли бы избавиться от цепей, если бы у нас был прямой металлический прут, чего у нас, разумеется, не было.

— Тогда ты мне говори, что надо делать.

От усилий, которые требовались для разговора, пот ручьями тек по лицу Джейми, и все же он выглядел чуть бодрее. Сосредоточенность на конкретном деле — как открыть замок, — видимо, помогла. Следуя его указаниям, я взяла наиболее подходящий ключ и засунула его в скважину, насколько могла. Потом огляделась в поисках подобающего предмета или инструмента, каким можно было бы нанести удар.

— Воспользуйся деревянным молотком, он лежит на столе, англичаночка, — подсказал Джейми, в голосе у него я уловила мрачную ноту.

Я посмотрела на молоток сравнительно небольшого размера; рукоятка была обмотана просмоленной веревкой.

— Этим молотком… — начала я, пораженная мгновенным ужасом.

— Да. Ты прижми замок к стене, прежде чем ударишь.

Мои первые два удара оказались чересчур слабыми и неуверенными. В третий раз я собрала всю свою решимость и долбанула по круглой головке ключа изо всех сил. Молоток соскользнул с ключа и нанес Джейми скользящий, но крепкий удар по лодыжке. Джейми потерял с трудом сохраняемое равновесие и повалился, инстинктивно вытянув вперед искалеченную правую руку. Он упал на правое плечо, придавив руку всем своим весом, застонал и потерял сознание.

— Черт меня побери, — только и нашлась я что сказать.

Воспользовавшись тем, что Джейми лежит неподвижно, я пристроила лодыжку поустойчивее и удвоила свои усилия — без видимого результата. Весьма нехорошие мысли об ирландских специалистах по отпиранию замков бродили у меня в голове, но в эту минуту дверь комнаты открылась.

На лице у Рэндолла — как и у Фрэнка — редко можно было прочитать, о чем он думает, оно постоянно сохраняло вежливо-непроницаемое выражение. Однако в настоящий момент привычное самообладание покинуло капитана, он стоял в дверях, разинув рот, весьма в этом отношении походя на своего спутника — огромного мужика в грязной и рваной военной форме; у помощника был скошенный лоб, плоский нос и выпяченные безвольные губы — внешние приметы умственной отсталости. Выражение его лица ничуть не изменилось, когда он выглянул из-за плеча Рэндолла; он не проявил ни малейшего интереса ни ко мне, ни к бесчувственному человеку на полу.

Опомнившись, Рэндолл вошел в комнату, нагнулся и потрогал железное кольцо на ноге у Джейми.

— Вы причинили ущерб собственности его величества, милая, а это деяние, наказуемое законом. Не будем уж говорить о попытке помочь опасному преступнику бежать. Подумаем, как с вами быть, а пока…