Читаем Чужестранка полностью

– Мне кажется, у меня есть два варианта решения, – сказал он. – Либо предоставить тебя собственным думам, либо…

Он наклонился ко мне и прижался губами к моим губам. Мне приходилось целовать мужчин прежде, особенно в военные годы, когда флирт и мимолетные романы были пилюлями против смерти и неопределенности будущего. С Джейми все было иначе. Его исключительная нежность не была импульсивной или мимолетной; она была проявлением силы, знающей себе цену, но сдерживающей себя; она была вызовом и приглашением, тем более особенными, что в них не звучало требования.

Я твой, говорил его поцелуй без всяких слов. И если ты меня принимаешь, то…

Я принимала, мои губы приоткрылись навстречу его губам, да, я принимала всем сердцем и вызов, и приглашение. Наконец он оторвался от меня и улыбнулся.

– …либо я должен попытаться отвлечь тебя от этих дум, – закончил он.

Он прижал мою голову к своему плечу, гладя по волосам и заправляя за ухо выбившиеся пряди.

– Я не знаю, может ли это помочь, – тихонько продолжал он, – но скажу тебе вот что: для меня чудо – знать, что я приношу тебе радость, что твое тело отзывается на мои ласки. Я раньше и не представлял такого.

Я глубоко вдохнула, прежде чем ответить.

– Да, – произнесла я. – Думаю, это поможет.

Мы умолкли опять, мне показалось, что надолго. Потом Джейми отодвинулся от меня.

– Я ведь говорил тебе, сассенах, что у меня нет ни денег, ни имущества? – спросил он, с улыбкой глядя на меня сверху вниз.

Я кивнула, не понимая, к чему он клонит.

– Я предупреждал тебя, что мы станем ночевать на сеновалах и на ужин у нас не будет ничего, кроме глотка верескового эля да хлебной тюри.

– Я не против, – ответила я.

Не сводя с меня глаз, он указал подбородком на просвет между деревьями.

– Сеновал я не могу тебе предложить прямо сейчас, но вон там растет молодой папоротник. Если ты не прочь попробовать…

Некоторое время спустя я потрогала его спину, влажную от напряжения и зеленого сока папоротников.

– Если ты еще раз скажешь мне спасибо, я тебя поколочу, – сказала я.

В ответ раздался легкий храп. Сломанный лист папоротника щекотал ему щеку, по руке полз муравей, и Джейми, пытаясь отделаться от него, подергивал во сне пальцами.

Я смахнула муравья, потом, опершись на локоть, принялась разглядывать Джейми. У него были длинные ресницы, особенно заметные, когда он закрывал глаза, длинные и густые. Странно – на концах они казались темными, а у корня – были почти белые.

Твердая линия рта расслабилась во сне. Уголки губ немного загибались вверх, а нижняя губа словно увеличилась, и ее изгиб казался одновременно чувственным и невинным.

– Черт возьми! – тихонько выругалась я.

Я боролась с этим вот уже некоторое время. Еще до нашей нелепой свадьбы я знала, что меня к нему тянет. Такое случалось со мной и прежде – это случается практически с каждым. Внезапно возникающая чувствительность к присутствию какого-то мужчины – или женщины. Следишь за ним глазами, подстраиваешь встречи, наблюдаешь за тем, как он работает, и при этом испытываешь некий трепет, глядя на плечи под рубашкой, на мужественные руки или на линию подбородка.

Увлечение… Оно так предсказуемо между медсестрой и врачом или медсестрой и пациентом, вообще между людьми в стихийно возникшем маленьком сообществе.

Некоторые не могли устоять, и такие связи вели к кратким, бурным романам. Если все складывалось удачно, роман полыхал несколько месяцев – и гас. А если нет… Ну, тогда беременность, развод, а то и вовсе какая-нибудь нелепость, вроде венерического заболевания. Опасная это штука – увлечение.

Я испытала такое несколько раз, но мне хватило ума не поддаваться. И с течением времени, как это часто бывает, тяга ослабевала, мужчина терял сияющую ауру и занимал надлежащее место в моей жизни, не причинив боли ни себе, ни мне, ни Фрэнку.

И вот теперь я была вынуждена пойти на это против своей воли. И одному только Господу известно, во что это выльется, в какие боли и тревоги. Но назад дороги нет.

Он лежал спокойно, перевернувшись. Солнце золотило его рыжую гриву и высвечивало маленькие мягкие волоски на спине, рыжий пушок на ягодицах и бедрах, проникало к мягким каштановым завиткам, которые виднелись между бедер.

Я залюбовалась длинными ногами, плавной линией мышц на бедрах и икрах, красивыми стопами. Подошвы ног выглядели мягкими и розовыми, слегка мозолистыми от частых прогулок босиком.

У меня прямо-таки руки чесались от желания дотронуться до его маленького аккуратного уха, погладить линию челюсти. Дело сделано, теперь можно не сдерживать себя. Что бы я себе ни позволила по этой части, хуже не будет ни мне, ни ему. Я потянулась и легонько дотронулась до него.

Он спал очень чутко. Внезапно, заставив меня подпрыгнуть на месте, он перевернулся и привстал на локтях, готовый вскочить. Но, увидев меня, сразу опомнился и рассмеялся.

– Мадам, вы застали меня врасплох!