Читаем Чужестранка полностью

– Спасибо за комплимент, леди, – произнес он с легким поклоном. – Мне тоже. И раз уж мы начали благодарить друг друга, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты за меня вышла.

– О, ну… – Я снова покраснела.

– Не только за это, сассенах. – Он широко улыбнулся. – Хотя за это, разумеется, тоже. Но я полагаю, что ты еще и спасла мне жизнь, во всяком случае от посягательств Маккензи.

– О чем ты?

– Быть наполовину Маккензи – одно дело, а иметь при этом жену-англичанку – совсем другое. Английская девушка едва ли сможет стать хозяйкой Леоха, как бы члены клана ни относились ко мне. Отчасти поэтому Дугал так хотел выдать тебя за меня.

Он приподнял одну бровь, красновато-золотистую в утренних лучах.

– Надеюсь, ты не предпочла бы Руперта?

– Ни в коем случае! – быстро ответила я.

Джейми засмеялся, встал и стряхнул с килта сосновые иголки.

– Стало быть, верно говорила моя мать, что придет час – и милая девушка сама меня выберет.

Он протянул руку и помог мне встать, потом продолжил:

– Я ей отвечал тогда, что выбирать – мужское дело.

– А она что? – спросила я.

– Она делала круглые глаза и говорила: «Сам все узнаешь, мой маленький симпатичный петушок, все узнаешь сам». – Он снова засмеялся. – Вот я и узнал.

Он посмотрел вверх, туда, где солнечные лучи пробивались сквозь сосновые ветви.

– Какой нынче погожий денек. Идем, сассенах, порыбачим.

Мы пошли дальше по холмам. На этот раз Джейми провел меня через скалы и узкие расщелины на север, в крошечную долину, окруженную невысокими горами, зеленую, наполненную журчанием ручья, который питали крохотные водопадики, льющиеся по скалам. Ручей резво бежал по долине и разделялся на несколько рукавов, питая небольшие озерца.

Мы опустили ноги в воду, передвигаясь с солнышка в тень, когда нас чересчур припекало; мы болтали о всякой ерунде, втайне следя за каждым движением друг друга и оба радостно ожидая, когда подвернется шанс и взгляд станет серьезным, а прикосновение – зовущим.

Джейми показал мне, как ловить форель. Он нашел выступающий узкий участок скалы и, пригнувшись, чтобы не задеть низко нависающие ветви, пошел по нему с раскинутыми для баланса руками. Он осторожно повернулся ко мне и протянул ладонь, чтобы я последовала за ним.

Юбки я подвернула, еще когда мы шли по вереску, так что теперь справилась с задачей успешно. Мы вытянулись во весь рост на камне, голова к голове, и смотрели в воду, а ивовые ветви гладили нас по спинам.

– Все, что надо, – сказал Джейми, – это найти подходящее местечко, а потом ждать.

Он опустил одну руку под воду мягко, беззвучно и уложил кисть тыльной стороной на песчаное дно в тени, которую отбрасывала скала. Длинные пальцы слегка согнулись по направлению к ладони, свет преломлялся в воде, и казалось, что они колышутся туда-сюда, словно водоросли, хотя, судя по расслабленным мышцам, Джейми не шевелил ими. Опущенная в воду рука словно вышла из сустава – как в тот день, когда я впервые увидела его. Господи, прошел всего один месяц!

Встретились месяц назад, день назад поженились. Теперь мы связаны обетами и клятвой крови. И дружбой тоже. Я надеялась, что не раню Джейми слишком сильно, когда придет время уйти. Я радовалась, что сейчас мне не нужно об этом думать: мы находились далеко от Крэг-на-Дун и никак не могли сбежать от Дугала.

– Вот она, – выдохнул Джейми.

Он уже сказал мне, что у форели очень чувствительные уши. С моей точки зрения, форель выглядела как блики солнца на пестром песке. В тени скалы даже блеска чешуи было не разглядеть. Пятнышки набегали на пятнышки, двигаясь под напором распускавшихся плавников, заметных только в движении. Мальки, собравшиеся возле запястья Джейми и с любопытством касавшиеся волосков, вдруг испугались и уплыли в освещенную часть водоема.

Один палец двинулся, так слабо, что это почти невозможно было заметить. Я сказала бы, что он просто немного изменил свое положение относительно других пальцев. Еще один палец слегка согнулся. И после длинной паузы – еще один.

Я едва дышала, казалось, что стук сердца отдается в холодном камне подо мной, оно сокращалось чаще, чем рыбьи жабры. Пальцы распрямились, один за другим, ладонь раскрылась, а потом неспешное гипнотизирующее движение возобновилось – один палец, еще один, еще, чуть дрожа, словно край рыбьего плавника.

Будто зачарованная этими ритмичными колебаниями, форель поплыла вперед, рот то и дело открывался в такт движению жабр, их розовая кромка то показывалась, то исчезала под жаберными крышками.

Шевелящиеся рыбьи губы глотали воду. Все тело форели оказалось теперь на виду, хоть и в тени; она зависла в воде, словно в невесомости. Мне был виден один ее глаз, он двигался, ничего не выражая и никуда не глядя. Еще дюйм – и жабры окажутся прямо над моими пальцами. Я вдруг обнаружила, что вцепилась в камень обеими руками, прижалась щекой к твердому граниту, стараясь сделаться как можно незаметнее.